Руна
Шрифт:
Брайан и Мэй наблюдали, как мешок с трупом застегнули и приготовили к отправке. Тем временем у них за спиной уже собралась приличная толпа зевак.
— Ты только посмотри, на что стал похож канал, — проговорил Брайан, указывая на пластиковые коробки и банки из-под кока-колы, плававшие на поверхности маслянистой воды и скапливавшиеся у коричневой отметки прилива в углах шлюзовых ворот. — А ведь в бытность мою мальчишкой как красиво тут было! Мы, бывало, устраивали здесь пикники, сидели на берегу и любовались проплывающими мимо красочными баржами.
— Чего же ты хочешь, Артур, ведь
Артур обернулся и увидел, как полицейские с трудом несут свою печальную ношу.
— Господь свидетель, при некоторой сноровке мы бы и вдвоем справились, — проговорил он.
Глава 6
Нашептанная тайна
В тот день Гарри обедал с Хилэри в роскошном ресторане, в тыльной части Кенсингстон-Черч-стрит. Ближе к вечеру пошел сильный дождь, и Гарри, стоя в вестибюле ресторана и стряхивая с пальто капли воды, ловил на себе явно неодобрительные взгляды официантов. Вообще-то он терпеть не мог их традиционную надменность и суетливую помпезность, с которой они представляли новые блюда, однако обедать Хилэри нравилось именно здесь. Даже в столь скорбный для Гарри день она предпочла не отменять их свидание, полагая, что это позволит ему немного развеяться. На деле же поход в ресторан только лишний раз напомнил ему о последней встрече с отцом. Они тогда поссорились — впрочем, так происходило всегда, когда они встречались, — и Гарри даже выскочил из-за стола, не дождавшись, когда подадут основное блюдо. Как обычно, каждый из них твердил свое, совершенно не слушая другого. “Интересно, — подумал он, — какой бы характер приняла наша беседа, знай мы наперед, что больше нам не суждено будет встретиться...”
Хилэри уже восседала за столиком в ожидании его появления. Перед ней стоял нетронутый бокал с традиционным “бадуа”. Гарри наклонился и поцеловал ее в щеку, хотя данный жест был не столько выражением его романтических чувств, сколько ритуальным актом паломника при виде священных реликвий. Впрочем, он и в самом деле боготворил эту женщину. Как спутница специалиста по рекламе, Хилэри с присущей ей безупречной изысканностью и подчеркнутой холодностью олицетворяла подлинное совершенство. Ее лицо представляло собой красивую маску, на которой, вне зависимости от того, слушала ли она оперу или скабрезности уличного бродяги, всегда была запечатлена легкая, чуть отстраненная улыбка. При виде подошедшего к столику Гарри она протянула изящную руку к бокалу и взглянула ему в глаза — появившаяся при этом на ее лице некоторая озабоченность, однако, практически не сказалась на безупречной гладкости ее кожи.
— Я очень сожалею, Гарри, по поводу случившегося с твоим отцом. В сущности, мы могли бы и отменить сегодняшнюю встречу, если тебе совсем уж невмоготу.
Она чуть пригубила бокал и поставила его на место, а Гарри уже плавал в волнах цитрусового благоухания ее духов.
— Нет-нет, мне как раз хотелось увидеться с тобой именно сегодня, в надежде, что
Рядом с такой женщиной он даже в своем роскошном костюме от Сэвиля Роу чувствовал себя неряхой. Впрочем, такое впечатление у него возникало при каждой встрече с Хилэри. Она же в данный момент сидела подчеркнуто прямо; ее гладкие белокурые волосы были собраны на затылке в пучок, а шею украшала нитка жемчуга, утопавшая в ложбинке хилой груди.
Он повернулся, отыскивая взглядом официанта, но в данный момент все они сновали с серебряными подносами где-то в противоположном конце зала, суетясь, по-видимому, вокруг какого-то высокопоставленного клиента.
— Представляю себе, что испытывает человек, когда на него наезжает грузовик. — Казалось, Хилэри была потрясена обстоятельствами гибели отца Гарри, словно данная, конкретная причина смерти не укладывалась в ее представление о социально приемлемых способах ухода из жизни.
— Оказывается, незадолго до того, как это произошло, он с кем-то разговаривал.
— С кем же?
— С какой-то женщиной. Вцепился в нее прямо на улице. Я позвонил в полицию, и они дали мне ее телефон.
— Но что именно он ей сказал? — Хилэри явно заинтересовалась.
— Пока не знаю. Завтра, возможно, что-то прояснится.
— Ты уже решил, когда состоятся похороны?
— В четверг утром. Судя по всему, большого количества скорбящих не предвидится. Ты сможешь прийти?
— Напиши мне на листочке дату и время. Хотя, кажется, у меня уже назначена какая-то встреча.
— Мне еще надо сообщить о случившемся той женщине — Кливленд.
— А раньше ты никогда не упоминал о ней в связи с отцом, — сказала Хилэри, подозрительно глядя на Гарри. — Мне казалось, тебе вообще не особенно нравилось, что они жили под одной крышей.
— Они стоили друг друга, — хмыкнул Гарри. — Мой старикан всегда был довольно странным типом. После смерти матери мы с ним почти и не общались. В сущности, мать была связующим звеном между нами, а когда ее не стало, он почувствовал себя вольным поступать, как считал нужным.
Бросив взгляд на Хилэри, он понял, что излишне увлекся этой темой. Она спросила его явно из вежливости, поскольку вскоре принялась снова лениво листать меню.
— Мне, пожалуйста, только основное блюдо. — Стратегию борьбы с ожирением Хилэри разрабатывала со скрупулезностью стратегов будущей войны. — Палтус они подают под персиковым соусом, а я этого себе никак не могу позволить.
Заметив меню в руках Хилэри — она держала его, прижав к своему благоухающему декольте, — официант появился словно из-под земли. Он выслушал ее заказ, после чего дерзким взглядом скользнул по сидящему напротив Гарри.
— Хилэри, а как бы ты отнеслась к идее провести этот уик-энд за городом? — Он вознамерился было наклониться вперед и коснуться ее руки, но Хилэри воспрепятствовала этому, резко откинувшись на спинку кресла. Официант между тем терпеливо ждал.
— Ты же знаешь, дорогой, что я не могу. На следующей неделе открывается торговая ярмарка, и суббота у меня будет загружена до предела. Надо оформлять стенды. С этими японцами всегда такая морока. — Она повернулась к официанту: — Принесите ему палтус.