Русалка
Шрифт:
– Капитан Гарт делает мне одолжение, сопровождая меня по магазинам, - нахмурилась я, - он мне очень сильно помогает.
– Конечно, - произнес Рохеис, но в этом слове было столько яда, что хватила бы на трех кобр.
Когда господин Рохеис попытался спустить мое кресло по сходням, я едва не выпала из него носом вперед, потому что он не догадался, что кресло надо немного заваливать назад. Повезло, что ручки вовремя перехватил капитан Гарт и нормально спустил меня на пристань.
– Позвольте мне, вчера я немного приноровился управляться с этой техникой, -
– Разумеется, это же ваше призвание – управлять транспортными средствами, - хмыкнул Рохеис независимо.
Поездка в город обещала быть веселой.
– Вообще-то, это ужасный транспорт – коляска на колесиках, - рассуждал господин Рохеис по дороге. Он шел каким-то другим путем, обходя стороной ряды со съестным. Дорога была ровнее и чище. – Намного удобнее было бы вызвать для вас паланкин. Четверо халифатцев за медяк на каждого носили бы вас по всему городу целый день без всяких проблем.
Я представила себе, как могла бы зайти на паланкине внутрь лавки и зависла. Во-первых, я не видела вчера на рынке людей на этом транспортном средстве. Во-вторых, мне все равно надо было бы как-то передвигаться еще внутри помещений. Совершенно не практичный вариант. Хотя, конечно, от инвалидного кресла, маленькие колесики которого после вчерашнего уже разболтались и поскрипывали, я тоже была не в восторге – ощущение, что оно было предназначено только для езды внутри дома с ровными полами, а совсем не по улице.
На рынок мы вошли в этот раз явно с «центрального хода». Это была не просто уличная торговля с лотков, это была украшенная изразцами крытая галерея, оберегающая посетителей от жары. Состоятельная публика сновала между лавок в сопровождении кучи слуг и телохранителей, и на этом фоне свита господина Рохеиса выглядела весьма скромно. Одно в этой галереи было хорошо – совершенно ровный и чистый пол. Коляска ехала легко и маневрировала без проблем.
– Вы хотели купить что-то из женских штучек, - заметил господин Рохеис, махнув рукой в сторону одной из лавок. Вся она была завешена зеркалами в золотых и серебряных оправах, заставлена вазами и статуэтками, блестела свечами, переливалась камнями. Среди всего этого великолепия с трудом, но удавалось разглядеть отделанные золотом и драгоценными каменьями гребешки и щетки, а также баночки и флакончики с неизвестным содержимым. Я аж крякнула от неожиданности, эта лавка будто кричала «ДОРОГО». Спустить все свое золото на покупки я как-то не планировала.
– Давайте сперва посетим ювелира, - предложила я.
– Как пожелаете, - фыркнул Рохеис и пошел дальше.
Он с кем-то здоровался, кому-то кланялся издалека, с кем-то перекидывался несколькими фразами на халифатском, улыбка не сходила с его лица, пока, наконец, мы не подошли к довольно скромной лавке в самом углу одного из рядов.
– Не смотрите, что тут так скромно, господин Хуфтер такой мастер, что ему нет нужды тратиться на вывеску и центральное место, к нему и так придут.
Я кивнула, и
– Жители Халифата – маги земли, поэтому они очень любят драгоценные камни, - пояснил мне господин Рохеис, а потом завел с хозяином магазина любезный разговор на халифатском.
Он что-то рассказывал, потом махнул на меня рукой и произнес имя – я поняла, что меня представили, и кивнула, изобразив поклон, насколько это было возможно сидя. Господин Хуфтер тоже поклонился. Наконец, меня подозвали ближе и, подъехав к прилавку, я пояснила:
– Я бы хотела продать кое-какие мелочи со своей родины. Не знаю, будут ли они уместны среди всего этого великолепия, но, быть может, господина Хуфтера заинтересует или он подскажет, кому такой товар может быть интересен, - и я выложила на прилавок несколько гребешков, подвески, элементы для браслета – самое красиво из того, что сделала. Объяснила, что нужно доделать, где надо соединить или подвесить на цепочку или швензы.
Что с гребешками я прогадала, поняла практически сразу. Господин Хуфтер задавал вопросы через Рохеиса, но также я считывала его эмоции. Он удивился форме расчески, и я сняла платок, чтобы показать, что это такое на самом деле. Вытащила свой простой гребешок, распустив косу, потом скрутила обратно, заколола. Но его это не заинтересовало – понятно, здесь, где все женщины носят платки, брать гребни не будут, даже из перламутра, который, по моим наблюдениям, как материал не особенно-то использовали. Я прибрала гребни в сумку, а вместо них выложила остальные мелочи: заготовки под серьги, кулоны и прочее, все что у меня было.
– Одна золотая монета, без торга, - перевел мне, наконец, Рохеис оценку мрачно качающего головой ювелира, который в этот момент перебирал плашки для браслета. Всем своим видом тот показывал, что делает этим своим предложением нам обоим большое одолжение.
– Нет, - я быстро смахнула все свои мелочи обратно в мешочек и улыбнулась, - переведите пожалуйста господину Хуфтеру мои извинения за то, что я отняла так много его драгоценного времени.
Глава 54
Капитан Гарт откатил меня от прилавка, собираясь развернуть коляску на выход, когда пожилой ювелир еще что-то произнес по-халифатски.
– Он предлагает два золотых, - перевел обескураженный господин Рохеис, и я подняла руку, притормаживая капитана Гарта.
– Эти вещи очень дороги мне, это мое приданое, единственное, что осталось от родины, - скорбно произнесла я. – Я очень боюсь продешевить.
Господин Рохеис перевел, но мне показалось, что на самом деле ювелир знает имперский хотя бы поверхностно, что и неудивительно в торговом городе практически на границе. Я внимательно считывала эмоции старика, в них была жадность и азарт.