Рушара
Шрифт:
Волшебная Сила придала Наяне живучести, которой хватило бы на тысячу таких, как она. Иначе, как выдержать множество болей, которые приходилось терпеть, отыскивая в исцеляемых повреждения. Она лечила тех, у кого были распороты животы. Лечила ожоги, приживляла оторванные конечности и многое другое. Конечно, она ощущала лишь малую часть той боли, что им доставалась. А как она тогда обнаружит, что у них повреждено, если они или совсем мёртвы, или почти мёртвы.
Потом Наяна лечила себя, и снова бралась за исцеление. И так всё время. Она подозревала, что всем её дар кажется очень легким. Но, её постоянно
Вот теперь Наяна поняла, что такое боль. Придя в себя, она собрала все мысли, всю волю, закаленную в борьбе со страданиями, которых она твёрдо решила никому не показывать, а тем более Аргентору, который опекает её, как принцессу.
Медленно она проникла мыслью в руки, проверяя, есть ли ещё у неё руки. Потом принялась наращивать сгоревшую плоть на пальцах. Они уже покрывались кожей, когда Наяна направила Силу вверх по рукам, постепенно подбираясь к плечам. Когда она смогла двигать руками, дело пошло быстрее.
Если бы взрыв поймал её на земле, всё было бы значительно легче. Просто ей не повезло. С кем не бывает.
Теперь необходимо исправить лицо. Наращивать плоть, пока можно. Вспомнились страшные шрамы Маргианы. Это была первая пациентка Наяны. Тогда ей это казалось ещё впечатляющим. Как, должно быть, страдала Маргарет, ежедневно являясь перед Аароном с таким чудовищным лицом. Но, что сказал бы Ланселот, увидев обгоревшее и окровавленное лицо Джиневры!
Она быстро перестраивала, связывала, соединяла разорванные протеиновые цепи. Жар, проникащий снаружи, портил всю работу. Наконец, удалось восстановить основные мышечные группы.
Потом Наяна попыталась восстановить глаза. Ей нужны глаза, чтобы контролировать процесс. Получалось плохо: глаза образовывались и снова высыхали. Высокая температура воздуха буквально высушивала нежные ткани.
Нужен новый материал, чтобы наращивать сгоревшие ткани тела. Сила исцеления давала многие возможности — Наяна не смогла бы вообще ею пользоваться, если бы не освоила с самого начала умение отключать болевые рецепторы. Это давало ей возможность оставаться спокойной и осмысливать свои действия. Но, к сожалению, она провалилась в какую-то щель в скалах.
Напрасно девушка шарила бесчувственными ладонями по стенам своей ловушки, стараясь найти выход — слепота подводила её, и Наяна догадалась, что попала в настоящий каменный мешок. Придётся выходить вслепую. Пока она не покинет эту горячую зону, ей ничего не видеть.
Наяна поднялась над своим каменным ложем и медленно направилась вверх. Пальцы ничего не ощущали, и пришлось всё-таки включить болевые рецепторы. Едва боль обрушилась на неё, она утратила контроль и опять упала. Потом отдышалась, всё время восстанавливая ткани сожженных легких, и пошла наверх, ощупывая облезающими пальцами камень.
Наконец, ей удалось выбраться наружу, и Наяна бессильно упала на огненную поверхность горы. Она вытянула руку, пытаясь поймать ветер, чтобы определить нахождение океана. Но, это был не ветер — это был сплошной огненный поток — ещё более губительный, чем жар в каменной дыре. Как раз было счастьем для неё упасть в эту яму — это спасло её от полного
Казалось, вся жизнь, какая только была в Наяне, выгорела дотла — непонятно, чем питалась её воля, чем держался разум. Но, всё же разум бодрствовал — он и подсказал, что лететь надо не против ветра, а как раз по нему. Это прощальный голос сгинувшей в чудовищном огне деревни Чинночи. Материк больше не пригоден к обитанию. Возможно, Рушер сейчас уничтожил и все остальное на планете.
Она летела, пока не потеряла над собой контроль, и пробившая все преграды Силы боль не погрузила её в беспамятство.
Прикосновение океанской воды вызвало судорогу в обожжённом теле и новую вспышку боли, но это была хорошая боль. Теперь можно восстановить глаза. Вода даже способствует регенерации тканей.
Обретя зрение, она первым делом осмотрела себя и поняла, что Джиневры больше нет. Горелая головешка. Анатомический экспонат. Чтобы восстановить себя, ей потребуется материал. А какой в океане материал? Рыбы. И ещё неизвестно, что из этого получится.
Наяна висела в океанской воде, ловя всё, что проплывало мимо. Вот только теперь она поняла, насколько же фантастический дар достал для неё пророк Синнита. Сначала она вырастила себе жабры, чтобы можно было дышать, пока легкие не восстановятся.
Непослушными руками Наяна хватала проплывающих мимо неё ленивых медуз — охотиться на более подвижную добычу она не могла. Прикладывала их мягкие прозрачные купола к обгоревшим дочерна местам и ощущала, как нечто внутри неё жадно высасывает жизнь и соки из студенистого тела медузы.
Клетки тела Наяны пополнялись свежей протоплазмой, необходимыми веществами, они по своей какой-то программе переваривали и перестраивали строительные кирпичики из исходного материала. Особенно хорошо удалось восстановить глаза — теперь Наяна могла уже чётко видеть, что делает. Пока она ещё не думала, что за глаза такие ей удалось себе сделать — как они выглядят. С неё достаточно было того, что они ей служат.
Материала катастрофически не хватало — для дальнейшей работы по восстановлению тканей медузы уже не годились — они слишком разбавляли и без того повреждённый генетический материал тела. Продолжая наращивать ткани лишь из медуз, она рискует сама стать похожей на медузу. Поневоле назрело единственно возможное решение: следует восстановить сначала верхнюю, жизненно важную часть.
Остатки исходных живых тканей пошли на формирование лица и верхней части торса.
Наяна не имела иллюзий относительно результата. Она уже поняла, что с ней будет. Но, Сила её была при ней, и Наяна желала жить.
Теперь она ловила рыбу, морских змей. Лучше всего подходили черепахи. Конечно, лучше всего было бы использовать теплокровных, да где их взять среди океанской пустыни…
И вот настал момент, когда следовало признать, что лучше, чем есть, уже не сделать. От лёгких пришлось отказаться вообще и обойтись жабрами — благодаря этому ей удалось переправить достаточно материала на внешнюю часть тела. Сам метаболизм организма Наяны изменился. Зато теперь у неё хорошая кожа — светлая, как у сибианов. Вот только волосы… Собственного материала не было совсем. Он весь сгорел.