Ружье
Шрифт:
– Удивительный остров! – воскликнул Пимм. – Вы там когда-нибудь бывали?
– Нет, – сказал Карелла.
– Нет, – сказал Клинг.
Мистер Пимм, стройный худощавый человек с ярко-голубыми глазами и песочными волосами, неплохо загорел на острове. Он распаковывал чемоданы с энергией человека, который чувствовал себя в форме. Его жена Джанин, миниатюрная брюнетка, разбирала вещи, извлеченные мужем из чемоданов, и относила их в стенной шкаф и ванную. У нее начала облезать кожа, особенно на носу. Рассуждения мужа
– Если судить по нашему городу, – говорил он, – можно подумать, будто пуэрториканцы – жалкие неудачники. Наркоманы, хулиганы, проститутки и все такое прочее. Ты уж меня извини, дорогая, – добавил он, обращаясь к супруге.
– Ничего, ничего, Джордж, – улыбнулась та.
– Но поверьте мне, в действительности это милейшие, очаровательнейшие люди на свете, – продолжал Пимм. – Например, выходим мы из «Эль Конвенто», это отель в самом центре старого Сан-Хуана, выходим мы после обеда из варьете – кстати, прекрасное шоу! Время за полночь, правильно, дорогая?
– Да, явно за полночь, – подтвердила Джанин.
– Вы представляете себе, что значит пройти по пуэрториканскому району нашего города в такое время? Хотя бы по латиноамериканской части Калвера. После полуночи! Не сочтите за выпад, дорогие друзья, но это означает подвергнуть себя смертельному риску, не так ли?
– Трущобы все одинаковы, – сказал Карелла. – Я бы не рискнул пройти после полуночи и по Эйнсли.
– Джорджа и на Холл-авеню не затащишь, – вставила с улыбкой Джанин Пимм.
– Неправда, – возразил ее муж. – Холл-авеню спокойная улица, там можно чувствовать себя в полной безопасности, верно я говорю?
– Грабежи и нападения бывают и в хороших районах, – ответил Карелла, – но вообще-то на Холл-авеню более или менее спокойно.
– Но я, собственно, не об этом, – продолжал Пимм. – Я о другом. Гуляем мы по улицам старого Сан-Хуана глубокой ночью, единственные туристы, вокруг сплошь пуэрториканцы, но мы совершенно не боялись, что с нами может что-то случиться. Мы чувствовали себя в полной безопасности и не сомневались, что эти люди не только не собираются причинять нам вред, но даже рады нам и в случае чего готовы прийти на помощь. Почему же тогда это происходит?
– Что именно?
– Как только они приезжают в наш город, тут же начинают выбрасывать мусор из окон, пачкают, как свиньи, употребляют наркотики, продают своих сестер, нарушают порядок. Почему так происходит?
– Может быть, они гораздо гостеприимнее, чем мы? – спросил Карелла.
– Вы так думаете?
– Может быть, если бы мы помогали им чувствовать себя в безопасности, все было бы по-другому?
– Так или иначе, – задумчиво протянул Пимм, – это очаровательный остров.
– Расскажи им об Эль Хунке, – попросила Джанин.
– Ну конечно! Это тропический лес. Если попасть в эти дебри...
– Это самые настоящие
– Вот именно, джунгли, – подтвердил Пимм. – И в них...
– Мистер Пимм, – перебил его Карелла, – я понимаю, что вам надо распаковаться, а мы пришли не вовремя, но все-таки...
– Нет-нет, – сказал Пимм, – мы можем заниматься чемоданами и разговаривать. Правда, Джанин?
– Конечно, ведь у нас нет никаких срочных дел...
– Мы все равно не хотели бы отнимать у вас время, – сказал Карелла, – но, может, вы слышали об убийстве Лейденов, когда были на юге?
– Да, – подтвердил Пимм, – об этом писали газеты. Кошмар!
– Кошмар, – повторила его жена.
– Вы их хорошо знали?
– Примерно так, как соседи, живущие в большом доме, – сказал Пимм. – У нас обычно говорят, что люди живут рядом много лет и понятия не имеют, как друг друга зовут.
– Да, но вы-то знали Лейденов?
– В квартире я у них не бывал, если вы об этом.
– Мы с Джорджем живем здесь год.
– Чуть больше, – поправил жену Пимм.
– Но в квартире Лейденов вы не были?
– Нет, ни разу.
– Я была там однажды, – сказала Джанин.
– Когда?
– Однажды миссис Лейден заболела. Я встретила ее утром внизу с бельем. В подвальном помещении. Она была жутко бледная. Я решила, что она вот-вот упадет в обморок, и поднялась с ней в квартиру. Ее стошнило в ванной.
– Когда это случилось, миссис Пимм?
– Кажется, в апреле. Да, в начале апреля, может, чуть позже.
– Вы говорили, ее тошнило...
– Да, вырвало.
– Она была беременна? – спросил мистер Пимм. – Кажется, об этом говорила миссис Лейбовиц.
– Да, потом мы узнали, что она была беременна. Миссис Лейбовиц сказала, что у нее был выкидыш. Миссис Лейбовиц живет на нашем этаже.
– Мы с ней уже виделись, – заметил Клинг.
– Симпатичная женщина, – сказал Пимм.
– Она глухая, – добавила Джанин.
– Да, у нее со слухом не очень, – подтвердил Пимм. – Но, кроме этого случая, мы в их квартире...
– Да-да, ни разу, – сказала Джанин.
– Вы с ними не общались?
– Нет.
– И она к вам не заходила?
– Они жили довольно замкнуто, – ответил Пимм. – Лейден часто бывал в командировках, он коммерсант. Продавал какие-то машины.
– Трактора, – пояснила Джанин. – Я иногда сталкивалась с ней в подвале. Или в лифте. Случайно.
– Она всегда держалась очень мило, – сообщил Пимм.
– Да, – согласилась Джанин.
– Она как-то познакомила меня со своим братом, – вспомнил Пимм. – Тоже приятный человек. Они как раз выходили из квартиры.
– С братом? – переспросил Карелла. С леденящей внезапностью он вдруг вспомнил: Глория Лейден говорила, что ее невестка – единственный ребенок в семье.
– Да-да, брат, – сказал Пимм.