Ружье
Шрифт:
– М-да, – сказал Карелла, возвращая телеграмму Уиттерсу. – Это последняя информация, полученная вами от него, так?
– Так.
– И вы думали, что он в Сан-Франциско?
– Тут же сказано: провожу там выходные.
– Его жена тоже думала, что он останется на выходные в Сан-Франциско?
– Наверно, ведь он просил позвонить, и, наверно, ей позвонили. Похоже, она считала, что он там. Его не было не больше месяца. Столько, сколько занимает поездка по Калифорнии.
– Как вы думаете, он ей сообщил, что возвращается?
– Насколько я знаю Энди, он бы послал ей телеграмму, – сказал Уиттерс, коротко улыбнулся
– М-да, – еще раз пробормотал Карелла. – Давайте все-таки осмотрим его кабинет.
– Давайте, но вряд ли вы там что-нибудь найдете.
– А может, в столе?
– И в столе тоже. Энди Лейден все свое носил с собой. Он постоянно разъезжал.
Как и сказал Уиттерс, в кабинете Лейдена не оказалось ничего, заслуживающего внимания. Кабинет находился в конце коридора. Маленькая комнатка с бежевыми стенами, расположенная между архивом и экспедицией. Большое окно с кондиционером в нижней части выходило на улицу. На стене напротив стола висел эстамп: набросок женской головы, работа Пикассо. К доске для объявлений приколота кнопками вырезка из журнала – женщина на рисунке говорит коммивояжеру: «И не надейся, что я куплю у тебя эти щетки, Гарри! Я же твоя жена». Слово «щетки» было зачеркнуто и от руки написано «трактора». Тем же почерком вместо «Гарри» выведено «Энди».
Стол Лейдена был с металлической крышкой зеленого цвета. Насколько практично, настолько же неэстетично. Слева, рядом с телефоном, стояла фотография жены Лейдена. Похоже, она была сделана перед свадьбой. На ней Роза Лейден в вечернем платье с низким вырезом, открывавшим родинку над левой грудью, натянуто улыбалась в объектив. Кроме этого, на столе было только пресс-папье. Карелла на всякий случай проверил промокательную бумагу, но она была чистой, если не считать одного чернильного пятнышка. В верхнем ящике стола лежали скрепки, блокнот, несколько карандашей и ластик. В задней части ящика был бланк фирмы АТМ. В трех боковых ящиках лежали телефонные справочники Айсолы, Калмз-Пойнта и Риверхеда, четыре желтых разлинованных блокнота, пара потертых кожаных мокасин, роман в бумажной обложке, отрывной календарь, на верхнем листке которого значилось 3 сентября, а также ополовиненная коробка шоколадных конфет.
Сыщики поблагодарили Уиттерса за уделенное им время и двинулись к лифту. Когда они проходили мимо секретарши, та сказала Клингу:
– Как с вами связаться, если я вдруг что-то вспомню?
– Вы собираетесь что-то вспомнить? – осведомился Карелла.
– Кто знает? – сказала ему Анна и улыбнулась Клингу.
Клинг вытащил из бумажника свою карточку и подал девице.
– Бертран, – вслух прочитала она. – Никогда еще не встречала человека с таким именем.
– Теперь вот встретили, – сказал Клинг.
– Встретила, – просияла Анна.
Вернувшись в следственный отдел, Карелла и Клинг узнали от Энди Паркера, что из ФБР по телетайпу поступил ответ на сделанный в субботу запрос насчет отпечатков. ФБР не располагало никакими сведениями. Что означало: во-первых, убийца не имел криминального досье и, во-вторых, не служил в армии. Это также означало, что он не состоял на государственной службе, поскольку у государственных служащих, как правило, брали отпечатки пальцев. В понедельник к двенадцати часам дня сыщики 87-го участка поняли, что на сей раз им попался
Ружье, найденное на месте преступления, было шестизарядным помповым дробовиком калибра 0,12 со стволом в 3/4 дюйма. В патроннике имелась стреляная гильза, а в магазине – два целых патрона. Это были патроны марки «Ремингтон экспресс» с дробью номер два. Поделившись этой информацией с Кареллой, криминалисты из лаборатории сообщили ему серийный номер ружья. В понедельник, в десять минут первого, Карелла позвонил в городское отделение оружейной фирмы, назвал номер ружья и поинтересовался, где оно могло быть куплено. Сотрудник фирмы сказал, что должен поднять документы, и обещал перезвонить. Карелла продиктовал ему номер телефона следственного отдела 87-го участка и послал человека в соседнюю закусочную за сандвичем. Он доедал его со второй чашкой кофе, когда зазвонил телефон.
– Восемьдесят седьмой участок, Карелла.
– Говорит Фред Тиссен.
– Да, мистер Тиссен. Что-нибудь удалось выяснить?
– Вроде бы да. Назовите, пожалуйста, еще раз номер ружья. Я не хотел бы ошибиться.
– А-37426.
– А-37426, – повторил Тиссен. – Да, у меня тот же номер. Я проверил наши накладные за август, когда партия была отправлена в продажу. Поскольку сейчас мы высылаем партию 376, я вычислил, что партия 374 должна была пойти в августе.
– Так, так.
– Это ружье – кстати, модель 833-К – было отправлено вместе с однозарядным ружьем и двумя винтовками...
– Куда?
– И еще тогда же мы отправили нашу новую модель ружья двадцатого калибра, которая существует в двух видах – с чок-бором [6] и без него.
– Куда отправили, мистер Тиссен?
– В магазин спортивных товаров «Парамаунт».
– В Айсоле?
– Нет, в Ньюфилде. Это за рекой, в другом штате.
– Точный адрес есть?
– Да, Бартер, 1147.
– Большое спасибо, мистер Тиссен. Вы нам очень помогли.
– Неужели наше ружье использовали в преступных целях?
6
Чок-бор – ствол, сужающийся у дула.
– Боюсь, что да.
– Мы были бы вам очень признательны, если бы сведения об этом не попали в прессу.
– Мы обычно никому не сообщаем такие сведения, мистер Тиссен.
– Спасибо вам.
– Это вам спасибо, – сказал Карелла. То, что ружье было куплено в Ньюфилде, означало, что убийца неплохо разбирался в правилах приобретения оружия. Несмотря на то, что во многих районах Соединенных Штатов охотники (а также убийцы) могли приобретать оружие относительно легко, в городе, где жили и работали Клинг с Кареллой, все было несколько иначе. Желающий купить оружие должен был сначала получить разрешение, которое не выдавалось:
1) лицам, не достигшим восемнадцати лет;
2) лицам, ранее судимым;
3) лицам, страдающим психическими заболеваниями, алкоголизмом и наркоманией, если соответствующие специалисты не признали их здоровыми;
4) лицам с физическими дефектами, которые препятствуют безопасному обращению с оружием;
5) лицам, уволенным из вооруженных сил за нарушения дисциплины.
Кроме того, требовались две фотографии, сделанные не ранее чем за месяц до подачи заявления, и отпечатки пальцев.