Рузвельт

Дилан Лост

— Нет! Не трогай меня. — дернулась я.

Артур поспешно отпрянул, но все же сел рядом со мной на бордюр у проезжей части.

— И даже не вздумай обнимать, — предупредила я.

— Почему?

— Иначе я заплачу.

— И что в этом такого? — не понял он.

Странно, обычно никто не задает таких вопросов. Весь мужской пол боится слез, как чумы. Я бы на его месте уже спряталась в какой-нибудь глухой деревушке на другом континенте, только бы пережить это бедствие.

— Просто так все и начинается. Как первая доза героина — поплачешь разочек, чтобы

стало легче, а потом хочется еще и еще. Но легче-то не становится, это просто иллюзия. И вот тебе уже сорок, а своими вечными истериками ты помогаешь компании «Клинекс» выплачивать налоги.

— Не могу понять, чего в тебе больше — наивности или цинизма. Вот, подыши. — он протянул мне крафтовый пакетик с крошками на дне.

Глаза у меня все еще слезились, поэтому я приняла пакет, приложила ко рту и часто задышала. На меня снова все пялились, но я это списала на смешные носки.

— Как я могу тебе помочь? — спросил Артур, наблюдая за моими попытками избежать нервного срыва.

— Зачем тебе помогать мне?

Почувствовав, что уже достаточно истерзала бедный пакет, я скомкала его и выкинула в ближайшую урну.

— Ты однажды мне тоже помогла. За мной должок.

— У меня твои часы. — напомнила я.

— Тем более я заинтересован в сохранении твоего ментального состояния. Я же надеюсь получить их обратно.

Знал бы он, как я ненавидела разыгрывать жертву. Посторонние люди вообще-то редко становились свидетелями моих кризисных ситуаций, поэтому выходы из всех положений я обычно искала самостоятельно. Но, видимо, не в этот раз.

— Увези меня куда-нибудь. — попросила я. — Желательно туда, где хорошо.

Артур взял всего секунду на размышление.

— Будет сделано! — выпалил он, словно только и ждал, пока я скажу именно эти слова.

Он резко поднялся со своего места и протянул мне руку, помогая встать.

Путь до парковки был игрой на выживание. Я старалась не путаться в ногах и идти ровно, но все равно заступалась за люки, лежачих полицейских и пробоины в асфальте. Артур сбавил темп ходьбы до уровня инвалида на костылях. То есть, до моего. Он галантно ловил мое подкашивающееся тело, останавливал меня на красном свете светофора и отодвигал ветви деревьев, если замечал, что они находятся в непосредственной близости от моего лица.

И он до сих пор вкусно пах. И отлично выглядел. Как принц из Диснеевских мультфильмов.

Только вместо коня у него был кабриолет.

Когда мы добрались до места парковки, на фоне его машины фотографировалась шпана подростков.

— Да ну нафиг! — воскликнула я, распугивая слонявшихся вокруг транспорта малолеток. — И ты приехал на этом в Мидтаун?!

— Решил рискнуть.

— Сначала оставляешь «Ролексы» у меня в доме, а теперь заявляешься на шикарной тачке с откидным верхом? Хочешь довести меня до белого каления?

— А что, получается? — усмехнулся он, нажимая кнопку разблокировки на ключах.

Его красная блестящая «Феррари» послушно моргнула фарами. Артур открыл для меня дверь с пассажирской стороны, приглашая сесть.

Конечно, он не оставил

мне никакого выбора.

Я бы села, даже если бы точно была уверена в том, что он вывезет меня за черту города, чтобы надругаться и расчленить. Это, наверно, прозвучит жалко, но никто никогда не открывал передо мной дверь. Большую часть жизни двери метро закрывались у меня прямо перед носом. Однажды мне пришлось минут пять стучаться в двери автобуса, чтобы курящий водитель заметил меня и впустил внутрь.

С максимальной осторожностью, стараясь даже не дышать, чтобы ничего не запачкать, я уселась внутрь.

Артур следом забрался на водительское место.

Визуально спортивные машины поражали меня до полуобморочного состояния, но на практике я все же предпочитала пикапы и универсалы, где можно было не бояться сильно дернуть за ремень безопасности или долбануть по магнитоле, чтобы радио не заедало.

Кабриолет был до жути неудобными. Я ерзала на месте и усердно пыталась отрегулировать положение кресла, чтобы не упираться коленками в бардачок. Конечно, без помощи Артура, ничего сделать у меня не получилось.

Чтобы добраться до кнопки регулирования пассажирского сидения, парню пришлось перегнуться через меня. Для удержания баланса он положил руку мне на колено. Во всяком случае, я уверяла себя, что это для баланса.

Хоть в моем сэндвиче и не было лука, я все равно на всякий случай затаила дыхание. Ведь лицо Артура находилось в каком-то жалком дюйме от меня, совершенное, как многолетний плод творения величайших скульпторов. Я видела каждый миллиметр изгиба аристократических губ, складывающихся в улыбку. Его большая теплая рука уже припекала мою коленку.

— Дыши, Рузвельт, — подсказал он, а я еле слышала его за бешеным стуком сердца.

Завороженная, я не могла разорвать с ним зрительный контакт.

Под действием припекающего солнца или этого его чарующего акцента я в трансе поддалась ближе к нему. Как вдруг меня с силой отбросило назад на откинувшуюся спинку сиденья.

— Удобно? — спросило склонившееся надо мной лицо Артура.

— Как на кушетке у стоматолога.

Он рассмеялся.

Даунтаун все-таки поправил мое кресло, даже пристегнул ремень безопасности на тот случай, если я и с этим не в состоянии справиться самостоятельно.

Затем он достал антибактериальный спрей. Продезинфицировал им свои руки, ободок руля, автоматическую коробку передач, да и вообще все пространство на расстоянии вытянутой руки от себя.

— Что? — смутился он, когда заметил на себе мой взгляд.

Вместо того, чтобы начать смеяться над его пунктиком по поводу чистоты, я протянула ладонь. Когда он брызнул на нее немного спрея, я растерла жидкость по рукам и просушила. Теперь они пахли экстрактом алое. Это получше, чем сальса.

Артур был довольно аккуратным водителем. В отличие от Джека он не гнал, как сумасшедший, игнорируя красный цвет светофора. И не смотрелся каждые две минуты на свое отражение в зеркало заднего вида, как Хайд. Он довольно расслабленно мог вести машину одной рукой, не рискуя при этом попасть в аварию.