Рузвельт
Шрифт:
— Можешь даже мне врезать, если хочешь. — улыбнулась я. — Хотя бы расплачусь за твои потраченные нервные клетки.
Конечно, он не ударил меня. Вместо этого с осторожностью музейного реставратора он положил руки мне на плечи и притянул к себе.
Я действительно чувствовала себя древней китайской вазой из какой-то там династии, пока он держал меня в своих объятиях. Я, не будь дурой, обняла его в ответ и даже дотянулась подбородком до его плеча. Хорошо, что умудрилась сдержать мечтательный вздох.
Артур
Его размеренное дыхание шевелило пряди волос возле уха. Одна рука покоилась на моих лопатках, другая — на талии.
В моей жизни еще никогда не наступало такой безмятежности. Даже если бы Артур сейчас чихнул мне прямо в ухо или сказал заплатить сорок баксов за потраченный в дороге бензин, эти объятия все равно остались бы самыми идеальными.
. .
Тони нервно ходил по кругу и во всю мочь горланил на крыльце возле дома. Как только я открыла дверь, он проскользнул в образовавшуюся щель и бросился к миске с кормом. Какой же он троглодит.
На кухне возле раковины согнулся Джек, снова заклеивая изолентой наш старый протекающий во всех возможных местах смеситель.
— То, что ты не запускаешь кота в дом — не значит, что ты сможешь от него избавиться. — сказала я, войдя внутрь.
Обрезав последний моток изоленты, Джек вытер руки об джинсы и повернулся ко мне лицом.
— Это все, что ты хочешь мне сказать?
— А я должна сказать что-то еще?
— Мне — нет. А вот перед Чарли тебе лучше извиниться.
Я поникла.
— Он в гараже. Весь день себе места не находил. — Джек прошел к подъемной лестнице, а затем остановился спиной ко мне и решил продолжить: — У него ведь были проблемы со здоровьем, мы просто не стали вам рассказывать. Я заложил дом, потому что ему нужна была операция, Тэдди.
— Я не… я же не знала. — с трудом проговорила я.
— Не смей дать ему даже предположить, что он не заслужил хоть одного потраченного пенни.
Он поднялся по лестнице под протяжный скрип каждой из гнущихся под его весом ступенек.
Чувство вины обрушилось на меня лавиной и свинцовой тяжестью повисло на плечах. Я выбежала из кухни и, спотыкаясь, еле добралась до гаража, где отец разбирался с проколотой шиной грузовика.
Его лицо счастливо просияло, когда он увидел меня в проходе.
— Рад, что ты вернулась, детка. — сказал он мне, поправляя очки на переносице.
Я молча присела рядом с ним.
Подвесная лампа под потолком медленно качалась из стороны в сторону, кидая тени на морщинки в мозолистых ладонях Чарли. Эти бесконечные паутинки давно загрубели и закупорились остатками
Отвлекая отца от починки проколотой шины, я взяла ближайшее полотенце и неспешно принялась оттирать его руки.
Настоящие руки рабочего человека. Руки любящего отца и хорошего человека. Руки, которые обнимали меня, трепали по макушке и гладили мне щеки.
Самые красивые и добрые руки на свете.
— Прости меня, пап. — сказала я, почти закончив с одной его ладонью.
— Я не зол, малышка.
— А надо бы, — пробормотала я. — Почему ты не рассказал про операцию?
— Это пустяки…
— Твоя жизнь — не пустяки! Что, если был риск не выкарабкаться? Как бы я… Джулиан… мы все…
Язык у меня заплетался, то и дело прилипал к нёбу. Разнервничавшись, я скрутила из полотенца морской узел.
— Поэтому я вам и не сказал. На твою с Джулианом долю итак выпало слишком много проблем для такого юного возраста. Ваше детство закончилось слишком быстро. Если, конечно, оно вообще было.
— Конечно, оно было! У меня было самое лучшее детство на свете, ты можешь не сомневаться. Я люблю каждую его секунду.
— Тогда, надеюсь, что ты простишь мне мой эгоизм. Я не сказал про операцию просто потому, что хотел, чтобы вы побыли детьми еще немного подольше.
— Знаешь, пап. — из меня вышел тяжкий вздох. — Мне кажется, что я уже старушка.
— В таком-то наряде? — присвистнул Чарли. — Что это вообще на тебе? И где ты была?
— С Хайдом. — сразу выпалила я.
— А потом?
— Потом я встретилась с Артуром. — пришлось сознаться мне.
— Интересно. — хмыкнул отец.
— Ничего страшного?
Чарли улыбнулся.
— Артур хороший мальчик. Даже Джеку он понравился.
— Понравился?!
— Ну, он его не возненавидел, — поправился отец.
Джеку вообще никто никогда не нравился. Если бы у него была самоходная газонокосилка — Джек бы давно нас всех на ней переехал.
— Артур не из Мидтауна, пап. — не выдержала я. — И его мама не эмигрантка. Вообще-то, он ездит на «Феррари» и на каждом шагу покупает мне пончики. — я нервно ковыряла пальцем зубчики шины. — А еще он поступил в Оксфорд в этом году. Уезжает в конце августа.
— Мне жаль, детка.
— И дядя Перси со своим сыном тоже переезжают в Чикаго. — грустно выдала я. — Мне кажется, пап, что это лето — это все, что у меня осталось. А дальше только пустота.
Чарли за плечи прижал меня ближе к себе.
— Знаешь, Рузвельт в свое время сказал одну очень интересную вещь.
— Рузвельт? — удивилась я. — Теодор Рузвельт?
— Да, старина Рузвельт. Очень мудрый человек. Он сказал: «Делай, что можешь, с тем, что у тебя есть, и там, где находишься».