Рыбка в мутной воде
Шрифт:
Как оказалось, дома были только бабка Фекла и Танька.
Первая занималась тем же, чем и все время, что я ее видела, а вот вторая кашеварила у грязной, заросшей паутиной плиты. Услышав скрип двери, Танька обернулась и почти сразу же нахмурилась:
— Опять… И че вам от нас надо-то?
— Поговорить, как и прежде, — проходя внутрь, ответила я ей.
— Навтет муфа? Так ведь нафли его, мевтвого, — забубнила она себе под нос.
— Нашли, — кивнула я.
Приезжавший в тот день наряд милиции вместе с криминалистами вскрыл могилу в лесу. В ней, в обычном хлопчатобумажном мешке, были,
После паузы я спросила:
— Вы ничего не хотите мне сказать?
— А че мне гововить? Я ниче не знаю.
— Возможно, тогда почему вы никому не сообщили об исчезновении своего сожителя, когда он не явился домой? — спросила я.
— Маво ви где он фастает, — буркнула женщина, речь которой уже я понимала.
— Но вы же говорили, что любили его, — я уже и не знала, с какой стороны к ней подойти. — Тогда почему же не заволновались?
— У нас быва фзаимная вюбоф, — замотала головой та.
— Врет она все, — неожиданно вмешалась в разговор бабка Фекла, у которой, видно, снова наступило просветление. — Это она его убила, вместе с Ванькой и Дедком, — закричала она. — Они, они убийцы!
Затем она снова молча уставилась на свою расческу, которая была у нее в руках, и стала бормотать что-то непонятное. Я же поймала взгляд обвиненной женщины и держала его, не отпуская.
На сей раз Танька сдалась и в сердцах выпалила:
— Да не убифава я его! Он сам упав. Гововой удавився об угов, — растирая по лицу слезы, завизжала она.
— Но если так, то куда же вы тогда дели его труп? — задала вопрос я.
Танька сразу перестала плакать, вытерла нос. Потупилась.
— По веке упвыв, — тихо выдала она.
— А как же он тогда во время удара на части-то распался? — продолжила допытываться я. — Не сам же, это уж точно.
— Не фам, — кивнула она головой и… начала рассказывать. — Пифо мы пиви…
— С кем?
— С Колькой Дедофым пиви, с Вано пиви, — стала перечислять та. — С Выбаком и с зеной его.
— Ну это мне уже известно, а что было потом?
— Потом он, — она тяжело вздохнула, — уфе хватив лифку, пофол на увицу.
— И? — торопила я ее.
— Шпотыкався, падав, — перечисляла та, не глядя на меня. Когда ф сени выфев, споткнувся… ударился головой об угов яффика.
— Сам или, может, его кто толкнул? — уточнила я.
— Сам, сам! — замотала головой Танька. — Нихто не талкав.
— Ну и что было потом? — нетерпеливо спросила я.
— Потом… Мы пофли гувять. Довго гувяви. Потом я с Вано вернувась…
— Вдвоем? — уточнила я и получила в ответ жест подтверждения.
— А он фсе лежит, головой вниз. Я его потрогава, а он мертфый.
— Ну а почему же тогда в милицию-то сразу не сообщили? — переспросила я.
Танька подняла свою грязную, мозолистую руку вверх и активно замотала ею у меня прямо перед лицом. Затем что-то долго бубнила себе под нос, но я все же поняла, о чем идет речь.
В общем, с ее слов выходило, что после того, как она вместе со своими дружками-собутыльниками — Колькой Дедовым, Вано и семьей Курник — собралась на улицу гулять,
Дальше все вышло совсем уж глупо, как, впрочем, и бывает спьяну. Дружки-выпивохи не сразу заметили упавшего хозяина и, перешагнув через него, отправились на прогулку. И лишь когда Танька со своим ухажером Вано вернулись, чтобы заняться в доме тем, что у нормальных людей называется любовью, но в отношении их выглядит как-то совсем… неприлично, они увидели труп Танькиного мужа, которого считали ушедшим с другими. В пьяном угаре Галкина, однако, сообразила, что ей не резон сообщать об этом в правоохранительные органы, могут быть неприятности. Не хотел связываться с ментами и Вано. Они вместе решили разрубить труп на куски, что и сделал Вано, потом сложили их в большой мешок, который подобрали здесь же, и ночью выбросили в реку в надежде, что река унесет тело подальше и смоет все следы.
Все это наблюдала полоумная бабка, на которую давно уже никто не обращал внимания, зная, что она не в себе. То, что она может болтать лишнее, Танька не боялась, решив, что будет говорить, будто у той совсем крыша поехала. В общем, сначала все было распрекрасно, до тех пор, пока не явился из армии сын Михеева Ванька-младший. Увидев разгром и развал дома, наученный порядку малый сразу же заявил обо всем в милицию, но та, как и следовало ожидать, ничего не нашла. Тогда он обратился ко мне, частному детективу Тане Ивановой и… пошло-поехало.
Река, в которую было выброшено тело, действительно унесла мешок с останками, но не очень далеко. Мешок выловил Лесной человек Афоня, которого я встретила чисто случайно, но все же благодаря той же самой Таньке Курилке, из-за которой заблудилась. Лесной человек мне рассказал, что захоронил чьи-то найденные останки в лесу, никому об этом не сказав.
«Кстати, — неожиданно заинтересовалась этим обстоятельством я. — Почему он не доложил в нужные органы о данной находке? Какова причина его молчания? Или он просто не хотел покидать лес, не особенно любя людей? Впрочем, будет возможность — еще спрошу его об этом», — решила я наконец, а потом повернулась к Таньке и сказала:
— Собирайся, поедем в отдел, там все и расскажешь.
Женщина не стала мне перечить, молча достала кое-что из тряпья, завязала все в грязный платок и, сцепив руки перед собой, уставилась в пол, как нашкодивший ребенок. Я первой вышла на улицу и позвала ее за собой. Танька не сопротивлялась, сопя следуя за мной по пятам и даже не пытаясь сбежать. Наверняка понимала, что будет только хуже.
Я привела ее в местный сельсовет и, кратко объяснив суть случившегося, передала Таньку председателю. Он сразу отзвонился в районный отдел милиции, и те пообещали прибыть тотчас, так что Галкину временно поместили в какую-то из комнат и закрыли на ключ. Я могла быть полностью свободна. Председатель сельсовета предложил мне выпить чашечку кофе, но я отказалась, решив, что до приезда органов власти успею еще наведаться в гости к Лесному человеку.