Рыцарь-Башня
Шрифт:
Крокки отшатнулся.
– Сеапсун...
– в смятении прошептал он.
– Но это же страшный огнедышащий змей, драться с ним бесполезно! У него каменное тело, которое не возьмет ни меч, ни топор...
– Разумеется, Швазгаа знала, куда спрятать своё сокровище, - согласился демон.
– В настоящее время Сеапсун в сопровождении многочисленного отряда воинов и жрецов Рода Змеи направляется в столицу Граэрры, чтобы пожрать предназначенных ему в жертву пленников. О том, что смерть Змеиного Рода хранится в его черепе, из живущих знают только Швазгаа и теперь ты, Крокки...
Голова
– Одолеть Сеапсуна невозможно, - пробормотал он.
– С ним ничего не сделает даже целая армия...
– Сеапсун не бессмертен, - возразил демон, - хотя справиться с ним, действительно, не сможет никто из людей. Он погибнет, только если убьёт сам себя.
– Но как такое может случиться?
– Взгляни на потолок, - пророкотало из черепа.
– Видишь - вокруг светящегося карбункула выбит в граните змей, удивительно похожий на чудовищного Сеапсуна?
Крокки запрокинул голову. Барельефный змей, обвившись вокруг голубого камня в кольцо, пастью заглатывал собственный хвост. Крокки это показалось необычным.
– Возможно ли, чтобы змей, такой громадный, живучий и грозный, как Сеапсун, начал пожирать часть собственного тела?
– Сеапсун, как и гломы, глотает человеческие тела вместе с их душами, - ответил Хранитель Браслета.
– Потому и живёт он тысячи лет. Он жаден до людского мяса и людских душ. Он жрёт всех, кого приносят ему в жертву, не в состоянии насытиться... Если жертва уходит от него, то он упорно преследует её и в конце концов настигает, заглатывая чудовищной пастью...
– Может быть, против него есть какое-нибудь магическое средство?
– спросил Крокки.
– Сеапсун слушается только королеву Швазгаа, а она по доброй воле никому не выдаст тайну своей власти над ним.
Крокки тяжело вздохнул. О борьбе с Сеапсуном нечего было и думать, а значит, приходилось смириться и с потерей Браслета...
Как бы там ни было, но теперь ему предстоял нелёгкий выбор: либо отправиться к армии барона Урро, чтобы дать решительный бой захватчикам, либо тайком вернуться в Бронзовый Замок и попытаться убить Швазгаа. Крокки отлично знал расположение потайных коридоров и комнат. Если ему удастся незаметно проникнуть в покои Швазгаа и прикончить эту колдунью, то армия Змей будет деморализована и успех в войне склонится на сторону Барсов. Разумом Крокки понимал, что так он и должен поступить, но сердце тянуло его на поле битвы...
– Благодарю тебя за сведения, которые ты мне сообщил, хотя не вижу от них особой пользы, - сказал он.
– Я возвращаюсь ни с чем и чувствую, что испытания, которые мне предстоят, во много раз тяжелее боя с гломом.
– Насчёт испытаний ты прав. Первое из них ожидает тебя уже в этом Зале, - голос демона становился всё тише.
– Танцующие Изваяния - стражи входа в преисподнюю и я не властен над ними...
Крокки, оглядевшись, заметил, что волны голубого света, скользящие по стенам, как-то странно действуют на истуканов. Только что они были неподвижны, а теперь - может быть, потому, что в Зал проник чужак, - начали явственно шевелиться.
Конечности исполинских фурий подрагивали, подчиняясь какому-то единому неслышному ритму. Танцующие взмахи ног и рук с каждой минутой делались
Зрелище было до того жутким и завораживающим, что Крокки некоторое время сидел у гробницы, глядя на оживших гигантов.
Потом у него, видимо, помутилось в глазах. Он решил, что теряет рассудок. И было от чего: статуи хороводом двинулись вдоль стен!
Пошатываясь, Крокки поднялся и направился к арке. Но великаны, танцуя, двигались по всему периметру Зала и вход в арку оказался перегорожен их огромными ногами.
До слуха Крокки начал доноситься топот тяжёлых ступней. Топот нарастал, гулким эхом отдаваясь под сводами. Юноша вглядывался в сумеречную глубь знакомой галереи, которая виднелась в арочном проёме. Галерея то открывалась перед ним, то вновь заслонялась опускающимися ногами.
Крокки охватило отчаяние. Он понял, что оказался в ловушке. Великаны будут танцевать, загораживая вход в арку, до тех пор, пока он не погибнет здесь от жажды и голода! Не владея собой, с исступленным криком он бросился вперед, стремясь прорваться в спасительную тьму галереи. Лучше мгновенная гибель под каменной ступнёй, чем муки медленной смерти! Гранитная нога с грохотом опустилась прямо перед ним, затем тотчас поднялась и королю, чтобы не угодить под вторую ногу, пришлось в последний момент схватиться за исполинский палец.
Танцующая великанша, казалось, даже не заметила повисшего на её ноге человека - как ни в чем не бывало, она продолжала движение в хороводе. Крокки для неё был не тяжелее пушинки. Между тем граэррец из последних сил цеплялся за выступ в каменном мизинце. Вместе с ногой он взлетал и опускался, ветер свистел в его ушах, в глаза бросались то потолок с голубым камнем, то пол, то изгибающиеся в танце статуи.
Грохот каменных ног усиливался. Постепенно в него начали вплетаться исступленные вопли и дикий, нечеловеческий смех. Смертельный ужас душил короля, его лицо заливали пот и кровь, струившаяся из раны на лбу, в глазах стояли слезы отчаяния. Он стонал сквозь сжатые зубы и мысленно взывал к Герригу:
"Спаси, спаси меня, мой славный предок, чей дух незримо витает в этом страшном Зале! Клянусь, если я вырвусь отсюда, то сделаю всё, чтобы избавить Граэрру от гибели и вернуть трон, данный тобою в наследование!... Ещё минута, и я погибну... О, Герриг... У меня нет больше сил держаться... Проклятые истуканы совсем взбесились... Спаси меня! Спаси!"
Его обессилевшие пальцы разжались, он соскользнул с каменной ноги и полетел, получив круговое ускорение при повороте гигантской конечности, куда-то вниз и вбок.
Он упал, больно ударившись руками и коленями о каменный пол. Где-то рядом звякнул его отлетевший меч. Крокки распластался на полу, вжал голову в плечи и весь напрягся, ожидая, что сейчас его неминуемо раздавят ступни танцующих страшилищ. Но секунда проходила за секундой, прошла целая минута, а каменные пятки всё не превращали его в мокрое пятно...
Крокки приоткрыл глаза. Он лежал под самой аркой. Вход в Зал преграждали исполинские скачущие ноги, которые со свистом рассекали воздух в считанных сантиметрах от него. Меч был смят ими.