Рыцарь ее сердца
Шрифт:
— Как и Амиция с Морисом, — добавил Гриффин, не в силах оглянуться на Сибиллу. Казалось, что лунный свет, освещавший сейчас леди Фокс, оказывал магическое действие и на ее глаза, и на волосы, и на одежду, делая их мерцающими и даже искрящимися. — Очаровательно, — прошептал Гриффин. Потрясенный, он воздел перед собой руки, словно в молитве. С замиранием сердца он вошел внутрь кольца, глядя вверх на окружающие камни, и двинулся к центру, где находился каменный жертвенник.
Гриффин оглянулся, чтобы продолжить разговор с Сибиллой, но ее рядом не было. Быстро поискав глазами,
— Сибилла, — позвал он, — разве вы не зайдете сюда?
Она медленно приблизилась и остановилась около камня, к которому Джулиан прикасался руками.
— Вы совершенно точно этого хотите, Джулиан? — Улыбка сползла с ее лица, куда-то исчез обычный насмешливо-издевательский тон. Посмотрев в небо, она снова быстро перевела взгляд на Гриффина. Напоминая призрачный бриллиант, в синих бездонных глазах Сибиллы отражалась луна, лишая Джулиана возможности объективно воспринимать реальность. — Полная луна… Собирая сведения о тайнах семьи Фокс, вы, безусловно, должны знать и легенду, — лукаво заметила Сибилла.
— Вы сами-то в это верите? — спросил Джулиан и вдруг осознал, что они переговаривались шепотом, несмотря на то что находились в паре десятков шагов друг от друга. Но расстояние не имело никакого значения. Каждое слово, слетающее с их губ, было слышно совершенно отчетливо, словно нашептывалось прямо в уши. — Вы верите в то, что лунный свет, осветивший нас в полнолуние внутри каменного кольца, свяжет нас на всю оставшуюся жизнь?
Она стояла все так же, не шевелясь, и, казалось, ее фигура тоже была вырезана из камня. В одной руке она продолжала сжимать дорожную сумку с едой, а лицо, белое, как алебастр, лишенное каких-либо чувств, сверкало изысканной безупречной красотой.
— Верите ли вы? — спросила Сибилла, делая ударение на последнем слове. Ее слова едва слышно прорезали воздух и казались Джулиану далеким эхом, окружавшим его разум со всех сторон.
Гриффин слегка тряхнул головой, отгоняя наваждение, однако сердце продолжало стучать все сильнее до тех пор, пока он не нашел в себе сил разлепить губы:
— Нет, не верю. — Он коротко глотнул воздуха и, улыбнувшись, непроизвольно поклонился. — Однако для меня будет большой честью, леди Сибилла, если вы присоединитесь ко мне в Фокс-Ринге. — Он простер к ней руки. — Надеюсь, я объяснил вам свое отношение к старым предрассудкам?
Глава 9
Сибилла с трудом стерла с лица легкую улыбку, которая так и норовила проскочить по ее губам, спектакль для Джулиана Гриффина продолжался. Если она и промахнулась со всем этим цирком, то разве что совсем чуть-чуть. Ей почти удалось нагнать на него страха — Сибилле это было известно лучше, чем кому-либо. Внешний вид вкупе с умением себя держать — это единственное, что имеет значение в обществе. Люди редко интересуются друг другом всерьез, они, как правило, берут за основу мнимые ценности. От этого зависит главное — командуют тобой или командуешь ты.
Она точно рассчитала момент и, как только почувствовала, что лунный свет, как стрела, ударил в спину, сделала шаг внутрь
По кольцу пронесся порыв ветра, разметавший рыже-каштановую гриву Гриффина каким-то неестественно вздыбившимся парусом. Он стоял, отставив одну ногу в сторону, упершись руками в бедра. В его улыбке не было и намека на восторженную страсть, в ней можно было прочесть некоторое волнение или даже веселость, не более. Возможно, Гриффин и чувствовал слабую энергетику, волнами исходящую от камней, но при этом оставался совершенно равнодушным.
Остановившись напротив Джулиана, причем так близко, что он мог дотянуться до ее лица, Сибилла взглянула ему прямо в глаза. Гриффин потупился, и на его лице опять появилась улыбка: несомненно, лорд продолжал забавляться происходящим. На таком близком расстоянии Сибилла ощущала запах, исходящий от его одежды, от него самого. С чем же сравнить этот запах? Наверное, так пахнут хрустящие осенние листья под ногами в диком лесу… Или камешки, поднятые со дна ручья и прижатые к лицу солнечным днем… И кожа… Теплая, как дым костра… Как ветер, овевающий лицо.
— Сибилла… — раздался тихий голос Гриффина, причем в его тоне совершенно не ощущалась недавняя ирония.
Она вздрогнула, поняв, что продолжает выискивать на его лице знак, любой знак, который, как в зеркале, отразил бы его истинные чувства.
— Да?
— С вами все хорошо? — Его улыбка показалась бесконечно широкой, а плечи расслабились.
— О да, конечно. Со мной все в порядке, — ответила леди Фокс, и голос ее при этом дрогнул и ослаб, в нем проявились нотки смущения. — Мне все здесь нравится.
— За исключением того, что вы очень голодны, — заметил Гриффин, протягивая руку к сумке, совсем забытой в онемевшей руке Сибиллы. — Это не может никому нравиться. Если вы будете столь любезны, чтобы за мной последовать, мы можем неплохо здесь устроиться. — Пальцы Сибиллы разжались, и Гриффин, быстро подхватив кожаную сумку, поставил ее на камень. — Надеюсь, вы не возражаете? — спросил он через плечо.
— Вовсе нет, — ответила она, несколько раз моргнув, и затем, словно через силу, взглянула на камни. Луна продолжала сиять над их головами, как будто подчеркивая, что Сибилла никуда не исчезла и находится там же, где была, и все оставалось по-прежнему.
Да, Фокс-Ринг…
Да, полная луна…
И ничего пока не случилось.
Она взглянула на спину Гриффина и почувствовала, как ее брови непроизвольно нахмурились. Джулиан издал негромкий звук, означающий, должно быть, нетерпеливое ожидание трапезы, и Сибилла начала понемногу раздражаться. В конце концов она овладела собой, подошла к Джулиану и встала рядом с ним перед камнем, который Гриффин приспособил под импровизированный стол.
— Ваша повариха — настоящая мастерица, — заметил Гриффин, — она позаботилась обо всем.