Рыцарь ее сердца
Шрифт:
— Моя мать… Она была храброй женщиной, — сказала Сибилла, — поэтому я обязана быть такой же.
— Настолько ли правильно она поступила, что решилась бросить вас на растерзание? — жестко спросил Джулиан. — Это и является причиной того, что вы «обязаны» быть храброй. С этой целью вы взяли на вооружение несвойственную вам манеру поведения, представляясь окружающим пугающей и неприкасаемой. Всю жизнь Амиция приходила в ужас от мысли, что кто-нибудь узнает правду, а теперь этого боитесь и вы.
— Не знаю, унаследовала ли я достоинства матери, лорд Гриффин, — сказала Сибилла, покачав головой
— Он заберет подарок обратно на том основании, что право собственности было получено через ложь и предательство. Однако если вы придете к взаимопониманию…
— Если я соглашусь на это так называемое взаимопонимание, — громко прервала его Сибилла, — то что же король будет делать дальше? Закроет меня в монастыре с пожизненным содержанием за счет Короны? Лишит титула и позволит выйти замуж за лавочника? Или, быть может, даст волю своему непредсказуемому нраву и заточит в Тауэр? А то и сразу повесит без лишних церемоний? Кстати, в моем положении обезглавливание тоже подойдет. Я не собираюсь платить такую цену, столь долго ожидаемую нашим королем, за свою личную храбрость.
— Быть может, вы разрешите мне…
Сибилла соскользнула с камня, словно заранее отсекая все то, что хотел высказать ей Гриффин.
— Амиция старалась только для одного — она хотела построить счастье моих сестер, и я хотела бы положить свою жизнь ради этой же цели. И я никогда не обесчещу ее имени путем трусливого побега в Лондон, слюнявого припадания к мантии короля и моления о пощаде!
— Ваша мать была служанкой. Но она многое делала ради изменения своего положения и жизненного статуса. Извините, но ее лояльность всегда была продажна. Обладая неблагородным происхождением во всех смыслах этого слова, она ловко использовала как убийство собственного мужа, так и вас. — Брови Джулиана сурово опустились вниз. — Она и сейчас вас использует.
В два прыжка Сибилла оказалась напротив Гриффина и, подняв руку, отвесила ему ледяной рукой звонкую тяжелую пощечину.
— Не вздумай еще раз говорить о моей матери таким тоном, Гриффин! — крикнула Сибилла, сама удивляясь тому, как прозвучал ее обычно сдержанный голос, который, казалось, сотряс все ее тело.
Вскочив с камня и не сводя с Сибиллы глаз, Джулиан схватил ее за плечи и начал трясти, стараясь привести в чувство.
— Я не буду использовать вам во вред имеющиеся у меня сведения, Сибилла, — произнес он резким тоном. — То, что вы оказались в таком положении, не ваша вина.
— Вы воспринимаете меня такой наивной? — Ее слова по меньшей мере звучали издевательски. — А не слышали ли вы историй, что леди Сибилла Фокс продала душу дьяволу?
— И такое доводилось. Но я верю только в такого дьявола, который запугал душу вашей матери. Меня же запугать очень сложно, я вам ничем не обязан. И, поверьте, если вы ударите
— Рискните! — прошипела Сибилла.
Пальцы Джулиана еще крепче сомкнулись вокруг рук Сибиллы, и он прижал ее к себе, буквально нависнув над ее лицом.
— В любом случае не смейте искушать меня! — прорычат он.
— Больно нужно! — усмехнулась леди Фокс.
Гриффин отпустил ее и шагнул назад, причем Сибилла заметила, что сделал он это совсем неохотно, казалось, что воздух между ними пришел в движение.
— Вы знаете, что я невиновна, — сказала Сибилла, чувствуя, что ей не хватает воздуха. — Разумеется, все сказанное вами — правда: Эдуард ни за что не допустит, чтобы Фолстоу остался за мной после вашего подтверждения мошенничества Амиции. Поэтому прошу мне сказать, что бы вы сделали на моем месте? — Сибилла умышленно сделала акцент на слове «вы». — Что бы сделали вы, если бы кто-нибудь показал на ваши ворота и сказал, что за ними живет человек, жизнь которого — сплошная мистификация? Что все — ложь, что Люси — не ваша дочь, что битвы, в которых вы выжили и уцелели, ничего не значат, а дом украден? Что ваш брак недействителен? Что все вас окружающее, то, что вы имели, любили или над чем работали, навсегда отобрано? И все это апеллируя к одному лишь слову — закон!
Сибилла перевела дух.
— Итак, спрашиваю, вы бы тихонько сидели, безропотно принимая удар за ударом?
— Нет, — негромко ответил Гриффин, — я бы не сидел.
— Вот тогда и скажите Эдуарду, что он не прав! Скажите ему, что не нашли ничего предосудительного, ничего такого, что может подтвердить его подозрения! Не дайте королю забрать Фолстоу у меня и моей семьи. В нашей первой беседе вы сказали, что способны помочь мне. Так помогите, Джулиан!
— Я не могу лгать королю, Сибилла, — ответил Гриффин. — Тем более что кое о чем вы мне не сказали до сих пор.
— Что вы от меня хотите, в конце концов?! Денег? Моего тела?
— Не пытайтесь представить себя хуже, чем вы есть на самом деле, — поморщился Джулиан.
— Так или иначе, вы получите от меня больше, чем пообещал Эдуард.
— Это невозможно, — покачал головой Джулиан. — Вы должны понимать, что даже если бы Морис был жив, вы не смогли бы сохранить Фолстоу. Ему ничего бы не стоило признать свой брак недействительным и выгнать вас отсюда. Расскажите все, что посчитаете нужным мне знать, и поезжайте вместе со мной в Лондон. Быть может, это не будет приятным путешествием, но, так или иначе, Эдуард справедлив. В сложившейся ситуации для вас это лучший выход. Кроме того, может быть, найдется тот, кто подтвердит отцовство вашего настоящего отца, тогда вы сможете претендовать на часть наследства.
Сибилла махнула рукой и отошла от Джулиана, давясь слезами.
— Вы не понимаете. Я дала слово.
— Я тоже дал слово, — парировал Гриффин. — Мое будущее поставлено сейчас на карту так же, как и ваше. И не только мое, но и Люси.
— Значит, мы в тупике, — тихо проговорила леди Фокс.
— Нет, не думаю. Я расскажу Эдуарду все, что мне известно, — с вашим участием или без такового.
— Вам лучше сразу убить меня. Прямо сейчас. — Сибилла приподняла руки и резко опустила вниз.