Рыцарь ее сердца
Шрифт:
— Я тоже так думаю, — согласилась Сесилия, улыбнувшись. — В любом случае я уверена, что когда Сибилла штурмовала ради тебя королевский замок, а меня спасала от злодейки Джоан Барлег, она явно не думала ни о том, каким могущественным силам перебегает дорогу, ни о том, что будет с ней дальше. Действовала на свой страх и риск.
— Все равно сейчас мы совершаем самый глупый поступок в жизни, — пробормотала Элис себе под нос.
— Вовсе нет, — живо возразила сестра, с удовольствием подставляя лицо под теплые лучи яркого солнца. — Сбежав сначала в Фокс-Ринг, а потом в Лондон вместе
— Бред, — отозвалась Элис.
— Но ты же сама согласилась на эту поездку, — улыбнулась Сесилия, глядя на сестру.
Элис задумчиво помолчала, опершись подбородком на кулак.
— Я думаю, — наконец утвердительно кивнула она в ответ, — что немалую роль в этом сыграли откровения Сибиллы насчет матери.
— Я не желаю говорить о ней, — твердо заявила Сесилия.
— Прости, но я до сих пор не могу поверить. Неужели она могла организовать всю эту авантюру, подвергнув Сибиллу величайшей опасности? Она же была для Амиции смыслом всей жизни, залогом успеха и семейного счастья, лишь ей одной доверяла мать самые сокровенные тайны. Зная, что в случае чего никто не сможет прийти Сибилле на помощь, бросать ее на съедение волкам? Как это понимать? Ну сама посуди!
— Наша мамочка хранила множество самых разных секретов, — ответила Сесилия, — мы даже и малой их части не знаем, да и не узнаем никогда. Нам трудно судить о том, что именно и зачем она совершала. Ты, наверное, с этим не согласишься, потому что, по сути, ты и сейчас еще ребенок, Элис. Именно поэтому ты не можешь и не хочешь подумать про мать что-нибудь плохое.
— Дело не в этом, — задумчиво возразила Элис. — Неужели ты не чувствуешь, видя сейчас все в целом и со стороны, что мать делала все возможное, чтобы оградить нас от знания каких-нибудь нелицеприятных фактов?
— Я бы даже сказала — ото всех фактов. Но как же нам теперь ко всему этому относиться?
— Послушай внимательно, — настаивала Элис. — Мы же вообще ничего не знаем о де Лаэрнах. А со слов Сибиллы, Джулиан Гриффин сказал, что де Лаэрны ничего не знают про нас. По крайней мере так поведала Гриффину сама леди де Лаэрн, а зачем бы ей водить Джулиана за нос?
— Ну и что? — пожала плечами Сесилия. — Это указывает лишь на то, что мать стала выставлять себя леди много лет назад.
— Да, но когда Амиция раскрыла Сибилле тайну ее рождения, она заодно заставила ее поклясться, что та никогда не будет общаться с де Лаэрнами. А какая была в этом необходимость? Как ей могла прийти в голову мысль, что Сибилла когда-нибудь захочет иметь что-то общее с семьей, так жестоко преданной матерью? Особенно учитывая то, что кровно мы никак не связаны?
— Никогда не думала об этом.
Не обращая внимания на встревоженный тон сестры, Элис продолжила:
— Итак, Сибил де Лаэрн любила нашу мать.
— Возможно, она была дурочкой.
— И я любила нашу мать, и ты тоже, — наседала Элис, — и Сибилла. Ни одна самая низкая женщина не способна на подобный обман.
— Мы
— Предположим, — уступила Элис, — остается только понять одну простую вещь. А зачем? С какой целью?
— Ты пытаешься разобраться в намерениях Амиции постфактум, Элис, — заметила сестра.
— Что, если… Что, если, — продолжила Элис, ошеломленная собственным предположением и не обращая внимания на Сесилию, — мать хотела защитить не только всех нас, но и Сибил де Лаэрн?
Сесилия в упор взглянула на Элис:
— Тут уж, сестрица, ты хватила через край. Ведь наша мама была отнюдь не благородного происхождения. С какой стати ей, простой горничной при молодой леди, брать свою хозяйку под защиту? Да и от кого ее нужно было защитить?
— Откуда мне знать? — нахмурилась Элис.
— Элис, — терпеливо продолжила Сесилия, испытывая искреннюю симпатию к младшей сестре, — я понимаю, что откровения, касающиеся правды о нашей матери, разрушили многое из того, в чем мы были уверены раньше. Но, поверь, мы никогда не сможем узнать истинные мотивы ее поступков. Сейчас нам надо думать о другом. Сибилле угрожает не мнимая, а реальная опасность, следствие и судебное преследование. Мы обязаны подумать о ее спасении раньше, чем она пожертвует собой ради всех нас.
Глаза Элис сузились, и она уставилась на окружающий ландшафт, словно обдумывая последний совет сестры.
— Хорошо, Си. Ты правь лошадью, а я буду думать…
Глава 23
Большая часть королевского отряда вместе с пленниками скакала по сельской округе, и Джулиан не спускал глаз с арестантской кареты, в которой находилась Сибилла, искренне надеясь, что что-то или кто-то сможет им помочь.
Мог ли он теперь сам оправдаться перед Эдуардом? Был ли у него выбор, какую именно правду открыть королю? Рассказать полностью все, что ему было известно, означало убить Сибиллу собственными руками. Рассказав лишь часть правды, он рисковал сунуть собственную голову в петлю и никогда больше не увидеть Люси.
Знать бы, что задумала Сибилла! Пока он не видел выхода, означающего благоприятный исход для них обоих.
Тяжело вздохнув, Джулиан взглянул на проплывающие мимо холмы. День постепенно клонился к вечеру. Солнце все ближе и ближе склонялось к горизонту, отражаясь на латах королевских солдат тусклыми алыми вспышками.
Один из охранников, следующий по правую руку от Джулиана, привлек его внимание.
— Эй, глянь-ка туда, — указал он на возвышающийся неподалеку холм своему товарищу. — Что это за подозрительная тень на самом верху, как думаешь? Похоже на дикую лошадь.
— Может, оно и так, — согласился его напарник. — Только, сдается мне, их уже всех переловили на десяток лет вперед. А этот породистый. Может быть, из конюшни сбежал?
Джулиан сильно сомневался, что огромный серый конь сбежал из чьих-то конюшен. На нем не было ни седла, ни уздечки, порывы ветра развевали гриву, и он с каким-то неестественным торжеством взирал на солдатскую процессию. Скорее всего этот конь был дик, Джулиан, однако, был убежден, что дик он только в отсутствие своей хозяйки.