Рыцарь и Ко
Шрифт:
Менял он, мерзавец,
не только цвета.
Из "Саги о Главном Герое"
На пороге стоял старичок вроде нашего Мерина. Только бородка клинышком, да глазки поуже. Одет он был странно: в халат и полотенце, которое было намотано у него на голову.
– Простите, - сказала Тильда, приседая.
– Мы, наверное, вытащили вас из ванны?
– Приветствую, о юная звезда, - поклонился и старик.
– Прошу вас, проходите вот сюда. Я сыр, но это дело поправимо. Издержки производства, как всегда.
– Здрав будь, Ходжа!
– протиснулся вперед столик.
–
– А что, он всегда стихами разговаривает?
– спросил я, когда мы вошли в прихожую. Все, кроме Ико, которому пришлось остаться на улице: Асьмушка услышал в речи старца слово "сыр" и разволновался.
– Он вообще мало разговаривает, - пояснил стол.
– В основном - стихами, вот и боится, что плохо получится.
– Прошу в подвал, любезные друзья, - указал на лестницу вниз Ходжа. Туда проводником вам буду я. Сперва возьму вот только полотенце, а то я мокр и грязен, как...
И, махнув рукой, старик скрылся в одной из боковых комнат.
– Свинья, - закончил Причард.
– А что, того полотенца, что у него на кумполе намотано, ему не хватит?
– Скажи спасибо, что он тебя не слышал, - проворчал Мерин.
– Он мусульманин, а на голове у него не полотенце, а чалма, им так положено. А свинья у них - самое презренное животное, поэтому они свинины не едят и вина не пьют.
– Потому что виноград у них - самая презренная ягода?
– Возьми да спроси, тоже мне - знайку нашел!
– Ты же великий волшебник!
– упрекнул Мерина оруженосец.
– И обязан все на свете знать!
– А вот как дам между глаз посохом!
– И маг погрозил зарвавшемуся Причарду кулаком.
– Тогда узнаешь и про ягоды, и про грибы!
– Спросить нельзя.
– И Прич повернулся к столу.
– А непьющие люди - это тоже хорошо. Мне больше достанется. И еще. Можно задать вопрос? В подвал нам зачем? Вдруг нас там съедят злобные стивы?
– Не стивы, а Стивены, - поправил стол.
– Они не кусаются, а собираются в стаи и сидят в подвалах. Заседают, так сказать. Для таинственности и эффекту.
Мне сразу вспомнилась башня Строфабора... У кого какие закидоны: один карабкается на вышку, другой под землю залазит...
Мы спустились по лестнице и отворили тяжелую дверь. Нашим глазам предстало просторное помещение без признаков мебели, но зато заполненное народом...
– Устраивайтесь на полу, - шепнул нам Мерин и тут же и уселся. Хорошо, хоть пол у них был устелен роскошным ковром. Вот на нем как раз и сидели многочисленные обитатели Странны и оживленно беседовали.
– Чувствую: кто-то из-под кровати ползет!
– возбужденно рассказывал лягушкообразный мужчина. На носу его притулилась интересная конструкция из проволоки и двух стеклышек напротив глаз. Причем левый глаз его смотрел на собеседника - вислоносого грустного человечка с бородой, правый же пристально изучал нашу компанию, ввалившуюся в комнату.
– И так всю ночь?
– посочувствовал ему Мерин.
– Ну! Я на кровать - он с кровати! Я с кровати, он - на кровать!
– Так ты отпили от кровати ножки!
–
– А он-тка!
– Ну, отпилил!
– хлопнул ладонью по ковру разноглазый.
– Теперь меня все ночи напролет преследует кошмарная фантазия - Блин На Ножках! Только он под кроватью и помещается.
– Так это не блин, а блюдо на паучьих лапах!
– вмешалась в разговор Матильда.
– А бородатого комара размером с собаку у вас в шкафу, случайно, нет?
– Того, кто сидит у меня в шкафу, - взволнованно ответил лягушкообразный, - лучше бы вам вообще никогда не увидеть! Стивен.
– И он галантно припал к сестриной ручке.
– Мы, в общем-то, почти все тут Стивены, - разъяснял он нам, как-то незаметно став центром всеобщего внимания.
– Этот, - указал он на своего печального собеседника, - Стивен Спился.
Причард молниеносно схватил вислоносого за руку и так долго тряс, что чуть не оторвал совсем.
– Я - Стивен Куин.
– И он распахнул пиджак и показал всем татуировку на груди, изображающую лебедя в короне и окружающих его разнообразных ужасных существ, из которых знакомыми мне были только львы.
– И что это значит?
– робко спросил Ико.
– Кто знает, тот поймет, - туманно отозвался Куин.
– А вон тот дядька в углу под одеялом?
– спросила Тильда.
– Тот-то? Стивен Сон. Он почти все время спит, а уж сны-то у него просто жуть!
– Берегись одноногого!
– взревел Сон, подскочив на месте, и тут же, рухнув обратно, снова захрапел.
– Это бред или предупреждение?
– поинтересовался я.
– Не бери в голову, но прими к сведению, - поднял палец Стивен Куин. Я заметил, что на кончиках пальцев у него - твердые мозоли. Интересно, чем он по жизни занимается? Орехи фундук пальцами давит?
– А вы, никак, Мастер Со Щелкающими Пальцами?
– задал вопрос Прич (вечно он успевает первым!).
– Нет, на это у нас есть еще один Стивен. Сиганул.
– Куда?
– забеспокоилась Матильда.
– Не расшибется?
– Не должен. Он знаешь, какой бык? Все время сигает в разных местах, потом приходит и хвастается. Вчера с Кафелевой башни сиганул: только его и видели. Ну, все, думаем, гикнулся Стивыч. Ан нет: полежал немного, оклемался и куда-то усигнул опять. Я так воодушевился, что повесть сотворил: "Роддом диких насекомых".
– Он вытащил из-под ковра пухлую пачку листков.
– Могу рассказать, если кому интересно. Желающие есть?
– Не спешите, - прошептал стол.
– Пойдет расписывать свое графоманство - поди заткни его потом.
Тильда же открыла рот, в ее глазах ясно читалась мысль: "А при чем тут роддом?" И Прич уже раскрыл рот, чтобы спросить: "А что такое роддом?" И я уже раскрыл рот, чтобы заткнуть их обоих. И Куин уже раскрыл рот, чтобы начать объяснения, как вдруг из угла (не того, где спал Сон, а из противоположного) капризно донеслось:
– А я вот сижу тут и жду, когда же меня представят!
– Здорово!
– подпрыгнул стол.
– Ну, ты меня и напугал!