Рыцарь

Корчевский Юрий Григорьевич

– Скажи кто раньше – не поверил бы, – покачал головой Алексей.

– А я теперь во многое верю. И ты знаешь, я ведь тоже в Россию запросы писал, когда у вас перестройка произошла – Горби и всё такое. Только фамилию твою запамятовал.

– А ты её и не мог вспомнить, потому что я не говорил.

– Как же! Тебя в катафрактах Терехом называли.

– Моя фамилия – Терехов.

– Ай! – всплеснул руками Конрад. За разговором он как-то помолодел, глаза заблестели, голос стал чистым, и дребезжащие нотки исчезли.

– Да

что я всё о себе да о себе… Ты расскажи, что дальше было?

– Это надолго.

– У нас с тобой времени – целая вечность! Вальтер, ты что там так долго копаешься? Гость с дальней дороги, он из России, представляешь? Устал, есть хочет – пошевеливайся!

Они снова разговаривали на нелепой смеси языков – как тогда, и прекрасно понимали друг друга.

В комнате появился Вальтер:

– Дедушка, всё уже готово, я просто не хотел прерывать ваш разговор.

– Ну вот, я же говорил, что у меня мировой внук! Идём, подкрепишься.

В доме была небольшая столовая, располагавшаяся рядом с кухней. На столе уже стояли бутылки с пивом, Вальтер принёс тарелки с тушёной капустой и венскими сосисками – блюдо, называемое «айсбан» и любимое во всех немецких землях.

Внук спросил, что будет пить гость. Конрад подмигнул:

– Вино или пиво? Или предпочтёшь русскую водку?

– Водки я и дома выпью. А сейчас – пиво.

– Я тоже пиво, – поддержал его Конрад. – Извини, Алексей, но здоровье уже не позволяет пить что-либо крепче.

Внук разлил пиво по узким высоким бокалам.

– Прозит! – поднял свой бокал Конрад.

– Будь здоров! – в тон ему ответил Алексей.

Пиво оказалось вкусным. Конечно, в Германии пиво – одно из лучших, наряду с чешским. Многолетние традиции и мастерство пивоваров со счёта не сбросишь.

Они приступили к еде. Всё было по-немецки вкусно, просто и сытно. Когда насытились, внук убрал пустые тарелки и ушёл сам.

– Гроссфатер, я в ночной клуб. Моя помощь тебе больше не нужна?

– Иди, Вальтер, только веди себя благоразумно.

Дальше беседа пошла неспешная, под пиво с солёными хлебными палочками.

– Теперь ты расскажи, что происходило, как жил.

Алексей не спеша, в подробностях поведал обо всём, что произошло с ним после исчезновения Конрада. Особенно удивило немца то, что после смертельного ранения тело его исчезло.

– Как?

– Истаяло. А кольчуга, одежда – всё осталось. Епископ Ефрем сказал тогда, что Господь забрал тебя к себе – в прямом смысле слова.

– Удивительно! А я здесь, живой пока и местами здоровый. Давай выпьем!

Они хлебнули пива.

– Знаешь, по чему я скучал там? – спросил Конрад.

– Скажи…

– По пиву и сосискам, по рульке свиной.

– Не знал, что ты обжора.

– Выбирай слова, я всё-таки барон.

– Ну, тогда ты не только обжора – ты ещё и зазнайка.

– Знаешь, Алексей, я ведь вернулся сюда другим человеком. Войну

ненавижу! К русским отношение изменил, историю изучать стал – в моей комнате полно исторических книг. Нам с тобой повезло, я думаю – как мало кому. Ведь мы всё это воочию видели – даже в Крестовом походе участвовали, с королём Англии Ричардом Львиное Сердце разговаривали, с французским королём Филиппом Августом; воевали рядом с византийским императором Алексеем Комниным, видели половецких ханов, ходили против них с князем Владимиром Мономахом… Какие имена, какие люди! И время великое!

– Ты прав, Конрад! Можно сказать – мы счастливчики. Мы ведь были не только свидетелями, но и участниками великих событий.

– Да, Алексей. Только жалко, что обо всём этом рассказать никому нельзя – не поверят. Просто скажут – маразматик старый, совсем из ума выжил, что с него взять? Воевал, контужен. Я ведь ни родителям, ни детям ничего не рассказывал. Вернулся с фронта – вроде дезертиром был, отсиживался. А дальше всё на виду.

– Вот и не говори.

– Просто иногда хочется поправить тех историков, что с экранов телевизоров чушь несут. Вроде они и при учёных званиях, а сами не видели те события, о которых говорят.

– Но ты видел, и я видел – мы знаем.

– А тебе не приходила в голову мысль, что мы – не единственные, что могли быть и другие?

– Вполне допускаю.

– Недавно показывали по ящику, как во Франции нашли могилу рыцаря. Старинное захоронение, латы уже прогнили. А на костях руки – современные часы.

– Может, утка журналистская?

– Не исключаю. Но я со своей стариковской болтовнёй не даю тебе рассказать. Говори.

Алексей рассказал о Ефреме, монастыре, о своём ранении секачом.

– Твою жизнь случайной не назовёшь. Ты знаешь, я ведь каждый день жил в ожидании.

– Чего?

– Или твоего прихода, или моего возвращения туда.

– Так затянуло?

– Представь себе! О Византии, половцах, Мономахе перечитал всё, что мог найти. Мы ведь служили у него в самом начале его карьеры. Великий человек!

– Для Руси много сделал.

– Ты должен гордиться, что служил ему.

– Только и остаётся.

– Теперь нас двое, и мы знаем, как всё было.

– Точно!

– Внук помог мне освоить компьютер, и теперь мы сможем общаться чаще.

– Конрад, ты меня удивляешь!

– Я сам себе не перестаю удивляться.

– А сколько тебе лет?

– Смеяться будешь – в этом году девяносто один. И заметь – я не собираюсь умирать. Жить – это так интересно!

Они выпили ещё пива.

– А помнишь, как мы с тобой пили в харчевне, в крепости Воин?

– Это когда я за тебя платил? – не удержался, чтобы не подколоть друга, Алексей.

– Молод я был, жадноват – не скрою. Но теперь, когда ты мой гость, платить буду я. Как это у вас, у русских, говорят – долг платежом красен?