Рыцарь
Шрифт:
— Для меня, — начал он, — не имеет никакого значения, верите вы моим словам или нет, но вчера утром, когда я проснулся, был год тысяча пятьсот шестьдесят четвертый от Рождества Христова, а стоило мне пробудиться сегодня поутру, и оказалось, что на дворе уже…
— Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год! — подсказала она.
— Именно! — согласился он. — То есть прошло уже более четырехсот лет! И это вы, ведьма, — причина того, что я оказался здесь, и вы же —
— Но поверьте же, если б только я могла, тотчас отослала бы вас обратно! У меня и так предостаточно своих проблем, не хватало только забот о…
Склонившись и пристально глядя на нее, он вскричал:
— Но не осмелитесь же вы и в самом деле утверждать, что это вам пришлось заботиться обо мне! Это ведь я вынужден был посреди ночи тащить вас откуда-то с полей!
— Да, но это случилось лишь раз! — запротестовала было она, но потом затихла и спросила только:
— Но как все-таки вы расслышали этот мой… зов, как вы его называете?
Он постоял молча, затем вернулся к надгробию и, уставясь на него, ответил ей:
— Между нами существуют какие-то узы — противоестественные, греховные узы, но они существуют! Я слышал, как вы взываете ко мне! Слышал так отчетливо, как будто вы были рядом, вот, как сейчас, и я услыхал ваши слова! Это… это ощущение зова и разбудило меня, и я последовал за ним, чтобы отыскать вас!
Дуглесс немного помолчала. Она понимала, что говорит он правду, потому что никаких иных объяснений тому, как он сумел отыскать ее, не было!
— Так значит, по-вашему, между нами установилось что-то вроде телепатической связи, да? — спросила она. И когда он недоуменно вытаращился на нее, пояснила:
— Ну, я хотела сказать, что это произошло как бы путем перемещения мыслей в пространстве, мы оказались способны читать мысли друг друга!
— Возможно, что так, — отозвался Николас, продолжая взирать на надгробие. — Мне представляется, что я услышал, как я необходим вам!
— Я абсолютно ни в ком не нуждаюсь! — гордо заявила Дуглесс.
Глядя теперь на нее, он сказал:
— Не могу понять, почему вы все еще не в доме своего отца! Мне пришлось бы здорово потрудиться, чтобы встретить женщину, которая в большей степени, чем вы, нуждалась бы в опеке!
Дуглесс хотела было встать с места, но взгляд Николаса заставил ее снова сесть.
— Ну, допустим, вы услышали этот мой, как вы выражаетесь, «зов»! И что же это должно значить?!
— А то, что, по-видимому, я явился сюда, в это странное место, где все так несутся куда-то, с какой-то целью, и вы должны помочь мне найти причину этого! — сказал он.
—
— Разумеется, моя жизнь и смерть для вас — лишь объект для насмешек, но для меня-то самого это не так! — сказал Николас.
— Но ведь вы же не умерли — вы здесь и живы! — воскликнула Дуглесс.
— Нет, сударыня, — откликнулся он, глядя на могилу, — я там! Дуглесс раздраженно махнула рукой: ей бы следовало уйти или, быть может, закричать, позвать на помощь, но она почему-то не могла этого сделать! И потом, он ведь так добр к ней и всерьез верит в то, что явился из другого времени.
— Ну, так что же вы надумали? — мягко осведомилась она.
— Я помогу отыскать вашего любовника, но взамен вы должны помочь мне уяснить причину, по которой я оказался здесь.
— Но как же вы поможете мне найти Роберта?
— Я могу вас кормить, одевать и предоставлять вам кров, пока он не отыщется.
— Ага, понятно! А как насчет «теней» для глаз. ими тоже снабдите? Ладно, я просто шучу! Хорошо, предположим, «мы с вами» отыщем Роберта. А чего вы ожидаете от меня, чем я могу помочь в поисках этого вашего… хм, пути назад?!
— Прошлой ночью вы сообщили мне кое-что относительно Роберта Дадли и королевы Елизаветы — похоже, вам известно, с кем ей предстоит сочетаться браком?
— Она ни с кем не сочеталась браком. В истории она известна как «королева-девственница». В Америке даже есть парочка штатов, названных соответственно в ее честь — Вирджиния и Западная Вирджиния.
— Чепуха! Такого не может быть: ни одной из женщин никогда не позволялось править страной единолично!
— Однако она не только управляет единолично, но и чертовски много делает для страны, точнее — делала! И Англию она превратила в господствующую во всей Европе державу!
— Неужто так?
— Вам необязательно верить мне, это ведь — история! — сказала Дуглесс.
Он призадумался, потом проговорил:
— Да, конечно, история. Но ведь все, что происходило в истории, наверное, где-нибудь да записано, верно?
— А, теперь понятно! — улыбнулась Дуглесс. — Вы, видно, предполагаете, что вас отправили вперед во времени, возможно, ради того, чтобы вы… что-то такое тут отыскали, да? Что ж, это звучит интригующе! — Потом, насупившись, поспешила пояснить: