Рыцарь
Шрифт:
Теперь уже Дуглесс со всем вниманием слушала гида, но что-то в ее интонациях настораживало: разве и теперь ведущему экскурсию не полагалось проявлять большее почтение к Стэффордам?!
— Перед вами — личные покои лорда Николаса Стэффорда, — сообщила экскурсовод, — а он, как бы это сказать попристойнее, был в свое время известным повесой!
Народ, жаждавший услышать побольше о похождениях славного графа, повалил вперед, а Дуглесс так и застыла на месте. Но ведь все должно было перемениться! Ведь отправляясь обратно, Николас намеревался изменить ход истории! Правда, Дуглесс как-то сама
Раздавая направо и налево решительные «извините меня», Дуглесс протиснулась в передний ряд экскурсантов. Рассказ дамы-экскурсовода был все тем же — слово в слово! Опять та распространялась на тему о том, сколь падки были тогдашние леди на чары Николаса и вновь пересказывала эту отвратительную байку насчет Арабеллы и стола!
У Дуглесс было огромное желание зажать уши руками. То жители Эшбертона никак не могли вспомнить Николаса, то теперь, как выясняется, и история не меняла курса! Все это заставляет ее усомниться в реальности случившегося с ней. А может, она и вправду чокнутая, как сказал Роберт?! Ведь когда в Эшбертоне она со всем пылом расспрашивала местных жителей, видели ли те Николаса, они таращились на нее как на безумную!
— Увы! — заключила тем временем дама-экскурсовод. — Наш несчастный обворожительный Ник был казнен за измену девятого сентября тысяча пятьсот шестьдесят четвертого года. Ну, а теперь пройдем дальше и осмотрим южную гостиную!
Дуглесс упрямо тряхнула головой: так, говорите, казнен?! Да ничего подобного: Николаса нашли мертвым, распростертым над письмом, которое он писал матери!
И Дуглесс опять протиснулась вперед, поближе к экскурсоводу, которая окинула ее презрительным взглядом.
— А, так это вы — любительница открывать двери, — проговорила дама-экскурсовод.
— Не открывала я никакой двери, это Ни… — начала было Дуглесс и осеклась: ведь если дама помнит, что именно она, Дуглесс, а не Николас, открывала и закрывала охраняемую дверь, то, наверное, объяснять ей что-либо бесполезно!
— Вы сказали, — продолжила тем не менее Дуглесс, — что лорда Стэффорда казнили. Однако я слышала, что за три дня до казни лорд Стэффорд был найден мертвым — он упал без чувств над письмом, которое писал матери!
— Да ничего подобного! — с горячностью возразила экскурсовод. — Его приговорили к смерти, и приговор был приведен в исполнение без всякой отсрочки! А теперь, с вашего разрешения, я должна вести группу дальше!
Дуглесс постояла в зале еще немного, глядя на портрет Николаса над камином. «Казнен? Обезглавлен?!» — да нет, что-то не так, абсолютно не так!
Повернувшись, она пошла прочь к выходу из замка и немного задержалась у двери с надписью «Вход воспрещен». Там, за дверью, если миновать несколько коридоров, должна быть комната с потайным шкафчиком и шкатулкой из слоновой кости в нем. Интересно, сумела, бы она отыскать ее? И Дуглесс положила руку на головку дверной ручки.
— На вашем месте я не стала бы этого делать! — произнес чей-то голос у нее за спиной.
Обернувшись, Дуглесс увидела, что это одна из гидов, и выражение лица у нее очень недружелюбное.
— Несколько дней тому назад кто-то из экскурсантов
— Да?! — пробормотала Дуглесс. — Я подумала, что там комната отдыха. — Повернувшись, она пошла к дверям и, выйдя во двор, покинула замок. Стоявшие кучкой у ворот экскурсоводы при этом осуждающе глядели на нее, потому что она вновь вышла через калитку с надписью «Вход».
Пройдя в магазин сувениров, Дуглесс осведомилась, можно ли у них купить хоть какую-нибудь книжку о Николасе Стэффорде.
— О нем кое-что написано в туристском справочнике, а больше нигде ничего и нет: он прожил на свете не слишком-то много, чтобы успеть сделать что-нибудь путное! — ответила ей продавщица, сидевшая за кассой.
Дуглесс спросила еще, не получали ли они открыток с портретом Николаса, и узнала, что не получали. Приобретя справочник для туристов, она прошла в парк. На том же месте, где когда-то они чаевничали с Николасом в тот дивный день, когда он подарил ей брошь, она принялась читать справочник.
В толстой, богато иллюстрированной книге Николасу был отведен лишь один короткий абзац, и там сообщалось о его похождении с женщинами и о том, как он собрал войско и был за это казнен.
Дуглесс прислонилась спиной к стволу дерева. Значит, и знание того, кто именно оклеветал его, Николасу не помогло! Он не сумел убедить королеву в своей невиновности! Не сумел, стало быть, уничтожить и тот дурацкий дневник, написанный отвратительным коротышкой слугой, который на все последующие века очернил доброе имя Николаса! И, кроме всего прочего, похоже, никто и не подумал усомниться в вине Николаса! Сколь ни краток был этот справочник для туристов, но и в нем Николас рисовался лишь как властолюбивый маньяк и бабник! И все туристы посмеивались, когда гид рассказывала о том, что Николаса казнили!
Прикрыв глаза, Дуглесс представила себе прекрасного, гордого, дорогого ее Николаса, поднимающегося по ступенькам широкого эшафота. Неужели все было как в кино — какой-то мускулистый мужчина, одетый в черную кожаную куртку, вскидывал над головой страшный даже на вид топор?!
Глаза ее широко раскрылись. Нет, об этом она просто не в состоянии думать! Она не могла представить себе, как прекрасная голова Николаса катится по деревянному помосту эшафота!
Постояв, она подхватила сумку, вышла за пределы территории замка и прошагала пару миль до ближайшей железнодорожной станции. Там она купила билет до Торнвика: быть может, в торнвикской библиотеке, в их коллекции книг о Стэффордах, она сумеет хоть что-то прояснить для себя?!
Библиотекарша в Торнвике приветствовала ее возвращение, но на расспросы Дуглесс заверила, что никогда не видела Дуглесс в обществе какого-либо мужчины. Утратив бодрость духа, Дуглесс прошла к стеллажу с книгами о Стэффордах и принялась их проглядывать. Во всех без исключения книгах сообщалось о казни Николаса, и нигде даже не упоминалось о том, что он умер еще до казни и существовали подозрения на отравление. В каждой из книг Николас описывался в осуждающих тонах: «Граф, у которого была дурная слава», «Прожигатель жизни», «Человек, у которого было все и который растратил все»!