Рыцарь
Шрифт:
— Люди умерли в этом пожаре, Лорн. Женщины и дети. Ни в чем не повинные.
— Я знаю.
— Мне кажется, это мало тревожит тебя.
— Я веду войну. Не бывает войн без жертв, и…
— Не рассказывай мне этих сказок! — вспылил старый кузнец. — Я их наслушался. Они всегда оправдывают худшие деяния.
Лорн замолчал, думая о том, что иногда худшее и есть то единственное, что нужно совершить. Человек, которым он был прежде, возможно, поступил бы так же, но испытывал бы ужасные муки совести. Он вспомнил, как во время боя на границах Вальмира был вынужден оставить нескольких подчиненных ему солдат прикрывать отход отряда, чем приговорил
Но теперь…
— У меня есть поручение, которое я должен выполнить, — сказал он.
Ваард угрюмо кивнул.
— Тем не менее я хотел бы задать тебе вопрос. Когда ты понесся в тот горящий приют, чего ты хотел: спасти жизни или показать свое мужество, чтобы призвать на свою сторону новых людей?
Лорн промолчал, потому что сам не знал ответа.
Лорн возвратился в свою комнату.
Андары больше нет, дни его милиции сочтены, а префекту квартала, если он не дурак, следует на время забыть о своих выгодах или даже публично порадоваться обороту, который приняли события: теперь он мог сообщить об учреждении новой милиции, главу которой отныне станет избирать население. Тем временем Ониксовая гвардия будет поддерживать порядок, в чем ей помогут несколько добровольцев, которых Лорн назначит лично.
Но эти дела могли подождать до завтра.
Не раздеваясь, обессиленный Лорн рухнул на постель и облегченно вздохнул. Затем он перекатился на спину, а сбоку от него уселся Иссарис и замурлыкал. Лорн рассеянно погладил его, начиная дремать.
Он еще не посмотрел, что лежит в сумках Андары, но догадывался, что в них спрятано целое состояние. Он собирался с толком воспользоваться этим богатством, начав с того, чтобы большую его часть потратить на строительство нового приюта от имени Верховного короля. Затем он уделит время тому, чтобы исправить кое-какие несправедливости и помочь самым обездоленным, что в итоге сделает его еще более популярным. В скором времени квартал Красных Мостовых будет иметь все причины радоваться защите Черной башни. Другие бедные кварталы станут завидовать ему, и по Ориалю пойдут разговоры, что жизнь лучше там, где восстановлено королевское правосудие…
Лорн потянулся и собрался с силами, сел на край кровати, чтобы разуться и снять камзол. После чего он вновь улегся и, переплетя пальцы на затылке, уставился в потолок.
Он заснул, думая о том, что ему оставалось сделать.
Двумя днями позже из Цитадели прибыл виверньер с толстой кожаной сумкой, содержащей указы, которые теперь требовались Лорну.
ГЛАВА 20
Королева Селиан проводила последнее заседание совета перед отправлением в Ангборн, когда через потайную дверь вошел слуга, неслышно приблизился и вручил Эстеверису бумагу. Не прерывая обсуждения, королева посмотрела на Дранисса, который ждал за полуприкрытой дверью. Она поняла, что именно он вручил записку слуге, и ее взгляд омрачился. Она не любила драков, а этого ненавидела особенно, потому что ей так и не удалось втереться к нему в доверие. Королева ценила преданность, но исключительно тех, кто был предан ей самой. Преданность другим вызывала ее зависть и, очень быстро, неизбежное недоверие и ненависть.
Эстеверис тотчас развернул бумагу под столом. Он ожидал новостей от Сорра Далька, которому
Эстеверис разочаровался, прочитав текст: он не имел отношения ни к Дальку, ни к Ангборну. Тем не менее новость удивила его. По обыкновению, в подобных обстоятельствах он ограничивался тем, что пробегал документ глазами, а затем незаметно сворачивал листок и возвращался к обсуждению. Но в этот раз он перечел текст несколько раз, и лицо его приняло недоуменное выражение, что окончательно вывело королеву из себя.
— Плохие новости, господин премьер-министр? — резким тоном спросила она.
Эстеверис поднял голову.
— Прошу прощения, мадам. Нет, совсем нет. По крайней мере, я так считаю…
— И что же вас так встревожило? Возможно, вы соизволите поделиться с господами советниками и мной?
Министры хранили осторожное молчание и старались не только не шевелиться, но и не дышать.
Эстеверис сидел справа от королевы, которая председательствовала за столом. Он склонился и прошептал:
— Рыцарь Лорн Аскариан просит аудиенции.
— Лорн Аска…
— Первый рыцарь, назначенный Верховным королем, мадам.
— Я знаю, кто это! — вспылила королева. — Что ему нужно?
— Не знаю, мадам.
Королева успокоилась и задумчиво произнесла:
— Я приму его, когда вернусь из Ангборна. Организуйте это, хорошо? Сейчас у нас есть другие заботы.
Эстеверис кашлянул.
— Мадам, дело в том, что рыцарь ждет у двери.
Королева пожала плечами и, довольно громко, чтобы Совет слышал ее, заявила:
— И что? Он же не вломится в зал, или я не права? Он у двери? Пусть там и остается.
На лицах собравшихся мелькнули учтивые улыбки, но это только усилило смущение Эстевериса.
— Мадам, — сказал он негромким голосом. — Пожалуйста…
Заметив мольбу во взгляде министра, королева соизволила склонить голову, чтобы он смог шепнуть ей на ухо.
— Мадам, Первый рыцарь королевства — представитель Верховного короля. То, что он просит вас об аудиенции, лишь вежливая формальность. При желании он мог бы войти в эту комнату без всяких церемоний.
Королева в гневе посмотрела на Эстевериса, словно тот нес за это ответственность.
— Мадам… — повторил министр.
Королева Селиан поняла, что должна дать согласие на эту аудиенцию, если хочет обойтись без скандала. В бешенстве сжала губы, но сдержалась. Она выпрямила спину, положила руки на подлокотники кресла и кивнула.
Двери распахнулись, и Лорн вошел в зал заседаний.
В перчатках и сапогах, с волосами, перехваченными на затылке кожаным шнурком, он был одет в черные доспехи Ониксовой гвардии, а на боку его висела шпага. С замкнутым лицом он решительно пересек зал и остановился перед столом Совета. Королева сидела напротив него, в дальнем конце стола. Министры и советники ушли, остался только Эстеверис.