Рыцари Атлантиды
Шрифт:
— И ты его больше не видела?
— Почему, видела…
— Когда в последний раз? Роуз Роулэнд задумалась:
— Неделю назад. Я пришла к нему домой. Мне очень нужны были деньги, а попросить было не у кого, кроме него…
— Он впустил тебя?
— Да. Он разговаривал по телефону и показал мне на стул в прихожей, чтобы я подождала. Уж конечно не для того, чтобы дать мне денег! Он хотел от меня окончательно отделаться. Когда он закончил свой разговор, то начал кричать на меня и сказал, чтобы я…
— Подожди. Он разговаривал по телефону? С кем?
— Откуда
— Но хотя бы его реплики ты должна была слышать? Она отрицательно покачала головой:
— Он почти ничего не говорил, только поддакивал. Ах да, в конце он упомянул Мюнхен.
Мюнхен… Что ж, это могло встроиться в схему Биллингса о планируемом бегстве Коннора. Он наклонился к женщине, взял ее ладони в свои, посмотрел в ее глаза:
— Вспомни все, Роуз. Это очень важно. Может быть, ты хоть краем уха что-то слышала. Голос в трубке. Мужской или женский?
Она дернула плечом:
— Слышать-то я слышала, мужской голос. У Коннора громкий телефон, и он держал трубку не вплотную к уху… Но я ни слова не разобрала. Единственно, мне показалось…
— Что?
— Этот человек говорил по-английски с акцентом, я думаю, это можно было уловить. Когда работаешь на телевидении, где важна дикция, подмечаешь такие вещи.
— Так, — пробормотал Биллингс. — А потом?
— Это все, коп. Про то, как он меня унижал, тебе, наверное, неинтересно.
— А раньше, до этого, ты никогда…
— А до этого я видела его четыре месяца назад, и то случайно, на улице.
— Гм… Понятно.
— Как, по-твоему, это стоит двадцать долларов?
Биллингс протянул ей деньги, и она вцепилась в бумажку, как утопающий в спасательный круг. В каком-то смысле это так и ест, подумал Биллингс. Клиентов все меньше, а наркотики на что-то нужно покупать.
— Спасибо и —на этом, сестренка.
Детектив отправился в аэропорт. Если предположить, что телефонный собеседник Коннора имеет отношение к убийству Льюиса (а почему бы и нет?), логично будет посетить Нейплс и опросить портье всех отелей. Акцент — это примета. Шансов мало, но нужно проверить все версии. Биллингс обязан не упустить ничего, не столько как полицейский, сколько как Хранитель.
В Сент-Питерсберг самолет прибыл вечером. Не заезжая в полицейское управление, Биллингс сел в поезд до Нейплса.
Обход он начал с отеля «Сизенс», где останавливался Льюис, потом направился в «Ист Кейп». Там он получил сведения о двух иностранцах, говоривших с акцентом, но они жили в «Ист Кейп» и по сей день. Третьим по счету отелем был «Хайвей Инн», где постояльцы сменялись с такой скоростью, что упомнить их всех мог разве фокусник, выступающий с номером «феноменальная память». Так и сказал Биллингсу парень за стойкой, очевидно подрабатывающий студент.
— Барни, он, наверное, спрашивает про синьора Домицио, — вмешалась подошедшая девушка в белом переднике с официантской наколкой в пышных волосах. — Тебя тогда не было, его оформлял мистер Скотт.
Детектив через плечо взглянул на нее:
— Что за синьор Домицио, мисс? Не могли
— Фабио Домицио, итальянец. Он приехал недели полторы назад, а уехал… Вот недавно, надо посмотреть в книге.
Биллингс уткнулся в пухлую книгу регистрации и обнаружил, что Фабио Домицио из Милана — единственный иностранец в «Хайвей Инн» за последний месяц — выбыл в ту ночь, когда убили Льюиса.
— Так, мисс, — сказал Биллингс. — Хотелось бы поговорить с вами поподробнее.
— Пойдемте в ресторан, — предложила девушка. — Там сейчас никого нет.
По дороге они успели познакомиться. Биллингс узнал, что девушку зовут Джейн Диллон, она невеста парня за стойкой и через год они собираются пожениться, а пока учатся и сколачивают, по ее выражению, стартовый капитал. В маленьком уютном ресторане они уселись за угловой столик, и Биллингс обошелся без предисловий.
— Как получилось, Джейн, что вы запомнили этого итальянца?
— А я в тот день помогала мистеру Скотту, — охотно объяснила девушка. — Он очень хороший, только старенький, и ему трудно работать. Вот мы с Барни и стараемся помогать ему, когда можем… А синьор Домицио… Он был какой-то необычный.
— И в чем же заключалась его необычность? Джейн замялась на мгновение:
— Как вам сказать… Так-то ничего особенного, но он был очень уж угрюмый. Такой зимний, знаете. Говорил коротко и ужасно неприветливо. Я еще тогда подумала, что у него, наверное, большие неприятности.
— А у него был заметный акцент?
— О да. И некоторые фразы он строил неправильно. Я чуть-чуть знаю итальянский и хотела помочь ему, но он покосился на меня исподлобья и продолжал коверкать английский.
Возможно, подумал Биллингс, наш итальянец из Милана не знал итальянского языка. Вслух он этого не высказал и вернулся к расспросам:
— Попробуйте описать его внешность, Джейн.
— О, это нетрудно. — Казалось, мисс Диллон поставила целью начинать каждую фразу непременно с «о». — Пожилой, волосы редкие, такого неопределенно-сероватого цвета, зачесаны назад. Лоб высокий, морщинистый. Глаза близко посаженные, бледно-серые, водянистые. Щеки полноватые, хотя я не назвала бы его полным, скорее средней комплекции. Нос прямой, чуть задран вверх, но не курносый. Ни усов, ни бороды. Подбородок округлый, губы тонкие — неприятный рот, вся нижняя часть лица неприятная. Шея дряблая, уши небольшие, прижаты к голове. Голос глуховатый, низкий.
— Браво, Джейн! Вы описали его по всем правилам криминалистики, ничего не упустили. Если не секрет, что вы изучаете в университете?
— Английский язык и литературу.
— С вашей наблюдательностью надо изучать право.
— Да что вы, какая наблюдательность… Просто у него нерядовая внешность. Вас бы, например, я не сумела описать.
— Такой стандартный, да?
— Ну почему… Вы даже очень симпатичный… Но ничего такого, за что память цепляется, и никаких особых примет. Ах да, особые приметы! Вспомнила: у него на правой щеке большая бородавка.