Рыцари Атлантиды
Шрифт:
Но сейчас передатчики использовались для связи здесь, на Земле. На другом конце линии находился Мист… Зимин не слишком опасался, что их беседу перехватят. Передатчики Дамеона было почти невозможно засечь в эфире. Передаваемая информация кодировалась, накапливалась в кристаллической памяти аппарата и выстреливалась в виде импульса продолжительностью от трех до десяти микросекунд. Способ кодирования и передачи едва ли мог быть разгадан земными специалистами… Хотя как знать. В конце концов это всего лишь радиоволны.
— Феникс вызывает Квадро, — сказал Зимин в микрофон по-русски. — Феникс вызывает
— Здесь Квадро, — прозвучал в ответ предельно ясный и четкий голос из динамика.
— Во имя Дамеона, Мист.
— Во имя Дамеона. Не тратьте время на подробный доклад, я получил донесение от источника Альфа. Расскажите, что предпринимается в отношении сбежавших астронавтов. Это наша главная забота.
— Ими занимается Брюс, — сказал Зимин. — Полагаю, они уже убиты или вот-вот будут ликвидированы.
— Да? А как вы представляете собственное будущее в таком случае?
— Но, я думаю, они не успели…
— Мы должны быть на сто процентов уверены, что вы вернетесь в Москву героем. Вы нужны Дамеону.
— Готов исполнять ваши приказы, Мист.
— Поиски продолжать. Девушку уничтожить, Шевцова похитить и вывезти в Москву. Здесь мы будем работать с ним методом нейропрограммирования Дамеона. Мы зомбируем его, сделаем из него виновника и отпустим, ненавязчиво подсказав ФСБ, где его искать. Арестованный, он расскажет им всю правду, но нашу правду. Вместо вас будет фигурировать он. Программу самоубийства мы также заложим в его мозг. Вы видите, Зимин? Я превращаю вашу ошибку в свою победу. Я убиваю трех зайцев, как они любят здесь говорить. Вы возвращаетесь героем, вырвавшимся из плена террористов. Вы занимаете высокий пост в Москве. С гибелью так называемых истинных виновников расследование прекращается.
— Да, но Орден…
— Не беспокойтесь об Ордене. Он будет уничтожен. Поторопитесь передать Брюсу новые инструкции… Как бы он заодно и Шевцова не ликвидировал. Конец связи.
— Подтверждаю.
Зимин выключил передатчик.
Он вышел из приспособленной под пункт радиообмена дощатой будочки под безжалостно палящие лучи прожекторов. Долана на базе не было — «Барс» ушел в первый рейс за американским золотом. База осталась как будто без руководства, но руководить тут было и нечем — бесконечно тянувшиеся часы были заполнены вынужденным бездействием.
Через час, как условились, выйдет на связь Брюс. Разыскать его раньше нельзя, никаких экстренных каналов вызова не предусмотрено. Только бы он не успел…
И еще одно всерьез тревожило Зимина.
Американцы никогда не прекратят поисков своего золота.
Никогда.
Но Дамеону, в сущности, и не требовалось, чтобы они так никогда и не нашли никаких следов… После того как ценности будут включены в оборот выбранных и подготовленных южноамериканских банков, остановить запущенные механизмы будет невозможно. Важно не то, чтобы американцы не нашли золота, а то, чтобы они не нашли его быстро.
23
Сплошная облачность предвещала долгое царствие пасмурной погоды. Смолин поднял воротник джинсовой куртки, перешел мокрую улицу и направился к нужному дому на проспекте Космонавтов. Лифт не работал. Полковник взобрался на пятый этаж пешком и надавил кнопку звонка у выкрашенной в
Прежде чем отправляться на свидание с бывшей супругой Зимина, Смолин ознакомился с ее биографией, хотя ничего особо примечательного там не вычитал. Ольга Дмитриевна Боровская, тридцать восемь лет, кандидат технических наук. Окончила физфак МГУ, работала в НИИ, потом в лабораториях Звездного городка. Вышла замуж за Зимина (первый брак) семь лет назад, два года назад — развод по обоюдной инициативе, вполне тихий и пристойный («не сошлись характерами»). Смолин подумал, что пять лет — пожалуй, чрезмерный срок для взаимного изучения характеров…
Детьми чета Зиминых так и не обзавелась. Медицинская карта утверждала, что Зимин был бесплоден. Это могло иметь значение для Хранителя Смолина. Если Зимин НЕ БЫЛ человеком… Конечно, их тела почти совершенны, и они могут исполнять все функции, присущие телам людей. Но это ДРУГАЯ форма жизни. Заняться сексом и даже жениться для придания себе более человеческого статуса — все это элементы подделки, но оплодотворить земную женщину ОНИ не способны. Их кровь, сперма, внутренние органы — все это безупречно, выдержит хоть исследование под электронным микроскопом (пока ОНИ живы), и все же это лишь имитация. Маска, не более. Но ведь и земной человек может оказаться бесплодным…
Ольга Дмитриевна приоткрыла дверь. Смолин видел ее фотографии, но личным впечатлениям он всегда доверял больше. На него смотрели серые глаза красивой еще женщины с каштановыми волосами до плеч, выглядящей старше своего возраста. Печать хронической усталости лежала на ее лице, но не такая, какая бывает у женщин, постоянно перегруженных работой и хлопотами по дому. Ольга Дмитриевна, казалось, устала от самой себя. Она была не накрашена и встрепана, словно только что из постели. В пожелтевших пальцах дымилась сигарета без фильтра.
— Добрый день, — вежливо поздоровался Смолин и предъявил служебное удостоверение. — Я полковник Федеральной службы безопасности Смолин Виктор Михайлович. Я хотел бы поговорить о вашем муже… Бывшем муже, — поправился он.
Женщина молча распахнула дверь, не выразив ни положительных, ни отрицательных эмоций по поводу визита контрразведчика, как будто всю жизнь того и ждала. Смолин шагнул в тесную прихожую, а оттуда в единственную комнату, служившую по этой причине и гостиной, и столовой, и спальней.
Обычно, попадая в незнакомый дом, он старался незаметно подмечать все подробности, справедливо полагая, что дом зеркально отражает личность хозяина. Но в данном случае зацепиться было не за что. Никаких фотографий на стенах, любимых дисков, видеокассет (а из аппаратуры — только радио и телевизор), никаких следов отделки квартиры по своему вкусу. Ощущение пустоты усиливало и то, что в комнате практически не было мебели, кроме безликого набора, модного лет пятьдесят назад, — два кресла, журнальный столик и тахта, сейчас незастланная. На столике красовалась початая бутылка коньяка и захватанная рюмка. Рядом — пепельница, переполненная вываливавшимися на стол окурками сигарет «Прима». Красные смятые пачки виднелись там и тут.