Рыцари
Шрифт:
Дэйн отошел от окна и, подойдя к Глориане, положил руки ей на плечи.
— Должен возразить вам, миледи, — сказал он нежно, — ангелы говорят о любви. Если бы не так, вы бы не клялись так страстно в своих чувствах ко мне прошлой ночью, когда я держал вас в своих объятиях.
Глориана едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. И хотя сейчас это были слезы радости, ей не хотелось делить их ни с кем.
— Льстец, — пробормотала она, обвивая руками его шею. — Сейчас ты зовешь меня ангелом, но еще совсем недавно тебе бы это
Дэйн нежно поцеловал Глориану в губы, потом взял ее за подбородок и улыбнулся, глядя в глаза.
— Вы обладаете удивительным чутьем, миледи, и знаете, когда притвориться ангелом, а когда и совсем наоборот.
Под окнами замка по мощеному двору застучали копыта лошадей. Вскоре эта идиллия закончится: получив свободу, они потеряют свой маленький рай.
— А вот ты, например, — ответила Глориана, улыбаясь через силу, — никогда не напоминаешь «ангела», а всегда только «наоборот».
Голубые глаза Дейна засверкали от смеха, но он читал в ее сердце и озабоченно нахмурился.
— В чем дело, Глориана? Я вижу, тебя что-то беспокоит. Скажи мне, что случилось?
Она вздохнула. Гарет со своими людьми были уже в зале, она слышала их шаги и голоса. Мужчины поднимались по крутой лестнице.
— Когда… — Она замолчала, вспыхнув. — Когда Гарет получит доказательства нашего воссоединения и нас выпустят отсюда…
Со стороны двери послышался шум.
— Ну? — протянул Дэйн, приготовившись терпеливо ждать продолжения.
— Я хочу знать, что меня ждет, милорд, — решительно сказала Глориана. — Будет ли мне позволено жить и трудиться рядом с вами, как вашей истинной жене? Клянусь, что, несмотря на все мои чувства, я убегу, если вы попытаетесь заточить меня в монастырь.
В замке тяжелой деревянной двери уже поворачивался ключ, когда Кенбрук взял лицо Глорианы в свои ладони, нежно поглаживая ее щеки своими шершавыми пальцами.
— Ты будешь моей женой, Глориана, — пообещал он. — Здесь, в Кенбрук-Холле. Пока идет восстановление замка, мы с тобой будем жить в этой комнате. Наши дети — сыновья и дочери — будут зачаты и рождены здесь.
Глориана закрыла глаза. В дверь постучали, хотя это и было просто формальностью.
— Как же Мариетта?
Дэйн запечатлел поцелуй на ее лбу, не обращая никакого внимания на ввалившихся в комнату и, без сомнения, приготовившихся к схватке солдат Гарета.
— Она вернется во Францию, если захочет. Она может выйти замуж за другого, например, за шотландца Максина или за нашего Эдварда, или затвориться в женском монастыре. В моей жизни не будет никакой другой женщины до тех пор, пока ты со мной, Глориана, до тех пор, пока ты любишь меня!
— Долгожданное согласие! — радостно воскликнул Гарет с порога. — Уходите отсюда, вы, деревенщина, вам здесь не место, — обратился он к своим солдатам.
Дэйн неохотно оторвался от Глорианы, чтобы взглянуть на старшего брата. Стражники, подчиняясь
— Нет нужды спрашивать, Кенбрук, стала ли прелестная леди твоей настоящей супругой, — сказал Гарет. Он, без сомнения, радовался успешному исполнению своих замыслов, но в его словах слышалась также легкая зависть. — Вполне очевидно, что Глориана неспроста так прекрасна сегодня, да и твои глаза сверкают не без причины. Наконец-то союз, освященный на небесах, заключен и на земле.
Глориана поспешно взяла мужа под руку, дабы предотвратить возможную стычку, но ее опасения были напрасны.
Кенбрук на самом деле был в отличном расположении духа.
— Ты прав, брат мой, — сказал он. — Давай выпьем вина, дабы отпраздновать наше счастье.
Гарет скривился, очевидно, припомнив свою проделку с вином.
— Даже в пустыне, умирая от жажды, я не принял бы вина из твоих рук, Кенбрук.
Дэйн удивленно приподнял бровь, обнимая Глориану.
— Вы не доверяете мне, милорд?
— Во всем остальном моя вера в тебя прочна и нерушима, как эти древние стены, Дэйн. Но в том, что касается твоего пленения — из каких бы чистых побуждений я ни действовал, — я не стал бы доверять тебе. Я знаю, что ты попытаешься отомстить мне за те минуты, что провел без сознания. Несмотря на то, что ты много лет провел вдали от замка, я все же вырастил тебя и знаю, на что ты способен.
В глазах Дэйна зажегся злобный огонек. Это не ускользнуло ни от Глорианы, ни от Гарета.
— Запомни свои слова, — сказал Дэйн мягко. — В них есть доля правды.
Глориана поняла, что Дэйн все еще очень сердит на брата. Наступила неловкая тишина. Потом Гарет откашлялся.
— Как я уже сказал, мне вполне ясно, что вы с Глорианой в прекрасных отношениях. — Он бросил многозначительный взгляд на кровать, где на смятой простыне виднелись пятнышки запекшейся крови. — Поэтому я не стану требовать у вас… э-э… доказательств.
— Ты не только добр, — заметил Дэйн все тем же ядовито-сладким тоном, — но и благоразумен. Так уж случилось, что леди Глориана и я решили остаться здесь жить. Так что ты можешь уйти, как только пожелаешь.
Гарет открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Глориана тоже была немало удивлена, так как не ожидала, что их переезд произойдет так скоро.
Покраснев, от возмущения, Гарет поколебался мгновение, а потом повернулся к ним спиной и вышел, оставив двери открытыми.
Глориана смотрела вслед Гарету, и ее сердце, переполненное любовью к Дэйну, тоскливо защемило.
— Прошу тебя, — ласково попросил Кенбрук, — не огорчайся так. Мы с моим братом помиримся, когда придет время. А пока ты можешь свободно общаться и с Гаретом, и с кем захочешь из замка. — Он взял ее за руку. — А теперь ступайте за мной, леди Кенбрук, и я покажу вам все уголки нашего будущего дома.