Рысь в капкане

Зайцев Михаил Георгиевич

– Если ты, пацанчик, реально Скворец, а не Кот, будь готов – опустим на квартиру! Я свидетель, как ты мужика завалил, в элементе могу ментам стукнуть, так что…

– Не гони коней, Ухо! – перебил Гуля. – Успеем лохатому предъяву сделать. В любом раскладе ему полный край. Давайте ехайте быстро!

Бандиты вышли из комнаты, словно забыв о связанном пленнике. Чего о нем помнить, куда он денется? Вещь громоздкая, неодушевленная. Сигарета в зубах Виктора понуро тлела, дым ел глаза, полз в ноздри. Он сидел, опершись о стену, смотрел в никуда, и мысли одна другой трагичней толкались в его внезапно просветлевшей голове.

«Я окончательно

и бесповоротно влетел! – Теперь он это осознал совершенно отчетливо. – Кретин! Размечтался, что бандиты помогут. Баран! Захотелось в стадо, где за тебя будет принимать решения другой баран, главный, а ты будешь только подчиняться… А теперь… Заставят подписать дарственную на квартиру, потом пришьют. И в милицию не сунешься. Ведь как ни крути, а это убийство, пусть и не преднамеренное, в состоянии аффекта, но убийство… Да и кто поверит, что убийство непреднамеренное? Свидетель? Но ведь он может рассказать что угодно. Что им угодно. Что к тому же есть нож с моими отпечатками… И еще… Я единственный, кто остался в живых из четырех сотрудников лаборатории, что тоже подозрительно… И работодатель мой, Костя, если верить бандитам, тоже убийца, причем с садистскими наклонностями… Прав Гуля, в любом раскладе мне «полный край»… Ну что, Витя Скворцов, и дальше будешь так вот сидеть и ждать, пока тебя окончательно опустят, или?..»

Виктор взглянул на свои связанные фиолетовым галстуком руки. К счастью, их связали не за спиной. Он выплюнул наконец тлеющую сигарету и зубами попытался распутать узлы на запястьях. Не получилось…

Из соседней комнаты донеслись раскаты громкого смеха. Виктор вздрогнул, прислушался. За стеной работал телевизор, в воздухе витал аромат жареного мяса.

«Один готовит жратву на кухне, Гуля и второй что-то смотрят по ящику, – сделал вывод Виктор. – Надо спешить, пока не позвонил Лопоухий. Раз не удалось перегрызть узлы, попробую их пережечь».

Он мягко завалился на бок, приблизил связанные запястья к красному огоньку еще тлеющей сигареты. Безрезультатно. Тогда он склонил голову и аккуратно подул на табачный уголек. Фиолетовая материя явно демонстрировала огнеупорные свойства. В соседней комнате что-то со звоном упало, громко и грязно выругался Гуля. Виктор насторожился, вытянул шею и случайно заметил на полу справа от себя граненый стакан с прозрачной жидкостью.

«Спирт! – обрадовался Виктор. – Его мне вливали в рот, когда приводили в чувство… Странно, однако, обычно я пьянею и с меньшей дозы, а тут… Градусы нервы съели и не поморщились…»

Про то, что его многократно били по голове, Виктор даже и не вспомнил. Впрочем, это вполне объяснимо: включились резервные силы организма, а человек, как правило, не замечает ни процесса, ни результата их напряженной работы.

Губами подобрав с пола окурок, помогая себе спутанными руками, он подполз к стакану. Нужно было торопиться – сигарета почти истлела, еще чуть-чуть, и красный кончик превратится в пепельно-серый.

Он обхватил стакан ладонями, наклонил. Холодная жидкость, стекая по капле, затемнила и без того темную фиолетовую ткань под его сомкнутыми большими пальцами. Виктор осторожно, стараясь не шуметь, поставил стакан на пол, поднял сплетенные галстуком руки к подбородку, затянулся и ткнул обуглившимся фильтром во впитавшую спирт ткань… Получилось! Сизое пламя больно лизнуло кисти рук, материя задымилась. Стиснув зубы, он ждал, потом сжал кулаки, напряг запястья и резко развел в стороны плечи.

Галстук

порвался с тихим треском. Итак, руки обрели свободу! Не обращая внимания на боль от легких ожогов, он скомкал в ладонях дымящуюся ткань. Зыбкая струйка дыма быстро сошла на нет, запах горелой тряпки почти исчез.

Теперь ноги. Ну, это уже пустяк! Связанные шнурки он порвал, даже не заметив, какие глубокие борозды они оставили на обожженных пальцах, встал, на цыпочках подошел к окну. Высоко! Более чем высоко. Как минимум, десятый этаж. Вдалеке, за крышами домов, торчал шпиль университета.

«Значит, я где-то в районе Вернадского, – отметил он про себя. – За «Балатоном», чуть левее…»

– Гуля, гляди! Наш-то, по типу, развязался!

Виктор резко обернулся. Пока он выглядывал в окно, в комнату вошел один из «шестерок». Его шагов Виктор не расслышал из-за орущего за стеной телевизора.

Времени на раздумья не было. Виктор изо всех сил ударил локтем в давно не мытое оконное стекло – толстая кожа куртки позволила хотя бы это проделать безболезненно.

Стекло разлетелось вдребезги, взорвалось десятком больших и малых осколков. Виктор низко присел, защищаясь от них руками, и, как только стеклянный град прекратился, схватил с пола первый попавшийся под руку осколок и зажал его в руке, раздирая кожу на пальцах и не обращая на это внимания.

– Отойди! – крикнул он бандиту, застывшему в дверях с разинутым ртом.

Парень с золотой цепью на груди остался стоять, где стоял, и тогда Виктор прыгнул, точнее, сделал стремительный выпад – в фехтовании на шпагах это движение называется «бросок стрелой».

Ошалевший громила едва успел отскочить в сторону, замешкайся он еще хоть на секунду, острый осколок стекла вспорол бы ему горло.

Теперь путь из комнаты был свободен. Тремя гигантскими прыжками Скворцов выскочил в прихожую. Сориентироваться в чужой квартире не составляло труда – слава Богу, типовая планировка отечественного жилья с детства знакома каждому советскому человеку, так же как и стандартные запоры на обитых дерматином «сейфовых» дверях. Левой рукой он скинул цепочку, взялся за щеколду замка и сразу же услышал за спиной нестройный торопливый топот. Изготовив правую руку со стеклянным осколком для удара, Виктор резко развернулся.

Перед ним стоял Гуля с пистолетом в руках.

«Пугает, не выстрелит!» – успел подумать Виктор перед тем, как Гуля нажал на курок.

Грохот выстрела, звон в ушах и сразу же страшная, колкая резь в глазах, пугающая невозможность вздохнуть, раздирающее горло удушье… Осколок выскочил из рук. Виктор согнулся пополам, упал. Тут же на него навалились трое кашляющих, матерящихся бандитов. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Его извивающееся, ослабевшее тело мигом свалили на пол, ноги и руки, не жалея бесконечно длинной веревки, прочно связали, замотали, как в кокон, и волоком втащили назад, в комнату с разбитым окном.

– Я сначала думал, пистолет реально перепутал! – Виктор расслышал сквозь звон в ушах обманчиво далекий голос Гули. – По типу, из боевого шмальнул, вместо газухи, экхе… экхе… Так его скорежило… экхе.., а как сам дыхнул… экхе… кхе… хе…

Гуля зашелся приступом кашля.

– Ядреный газ, бля, си-эс? – спросил молодой голос.

– Экхе… Перечный… кхе…

Виктор судорожно хватал ртом воздух.

– Гуля, он меня в горло хотел пырнуть! – жалобно возмущался другой молодой голос. – По типу, как тех, других, про которых Ухо нес!