С 3

Живцов Николай

Я молча кивнул, при этом вильнул взглядом, показывая, что говорю неправду. Он повелся. Нетерпеливо разорвал конверт и начал пересчитывать деньги, оставляя при этом на купюрах свои пальчики.

– Пять тысяч, - озвучил он результат и вопросительно на меня уставился.

– Да хотел тачку купить. Продавец же вечно ждать не будет, - объяснил я свое стремление поторговаться.

– А не ты ли мне сейчас о какой-то мегацели втирал?
– издевательски заржал бэхээсник.

Двери машины распахнулись. Ситников

не отрывал от меня глаз, фиксировал мою реакцию на гостей. Я послушно изобразил испуг, чтобы доставить ему удовольствие, а затем рассмеялся.

Наблюдать за Ситниковым тоже оказалось забавным. Вот он довольно скалится, упиваясь своим выигрышем, но уже спустя пара секунд его глаза отражают удивление, а затем неверие. Он оглядывается, пытаясь отыскать на улице своих подельников, и грозно кричит на Мамонтова, который не дает ему выйти из машины.

– Я инспектор ОБХСС! Вы мешаете проведению операции!

– Следователь городской прокуратуры, - тычет в лицо Ситникова удостоверение Болотов, забравшись на заднее сидение.

Через другую дверь к нему залезают двое понятых.

Мамонтов фотографирует Ситникова с конвертом в руках. Тот открыт и видно его содержимое.

– Это провокация! Я подам рапорт! – не сдается инспектор.

Болотов неодобрительно морщится и начинает процедуру фиксации доказательств.

– Товарищи понятые, обратите внимание, что водитель держит в руках почтовый конверт с деньгами. Гражданин Ситников, будьте добры, положите ваш конверт вот сюда, - следователь раскрывает пакет для вещдоков.

– Да пошел ты! – Ситников швырнул конверт в лобовое стекло, и часть денег разлетелась по салону.

Я молча вытащил из кармана пинцет.

– Убери его отсюда! – велел я Мамонтову, пока Ситников еще что-нибудь не сотворил.

– Ты еще об этом пожалеешь! – пообещал мне инспектор, когда его за шиворот вытаскивали из машины.

– Ладно, пока оформляешь, я пойду с нашим взяточником потолкую, - сообщил я Болотову. Тот согласно кивнул.

Ситников со скованными наручниками руками сидел на заднем сидении Копейки. Снаружи его охранял Мамонтов.

Открыв дверь, я подсел к инспектору.

– Что пришел позлорадствовать? Ничего. Настанет и на моей улице праздник. Ты не знаешь с кем связался!

– Знаю, - в пику визави, совершенно без эмоций сознался я. – А еще я знаю, что с тобой теперь будет. Сейчас дождемся эксперта, осмотрим твою машину. Затем поедем к тебе домой и проведем обыск. Уверен, интересное там найдется. Да хотя бы деньги, и ты задолбаешься доказывать, что это трудовые доходы. Затем допросим всех фигурантов дел и материалов, по которым ты работал и тоже, думаю, кое-что нароем. Ведь так?

– Никто тебе этого делать не даст. Руки коротки, - Ситников продолжал верить в свою неприкосновенность.

– На Цепилова что ли намекаешь? –

я издевательски ухмыльнулся.

Инспектор резко замолк, лишь желваки подрагивали.

– Он тоже у нас под колпаком, - просветил я инспектора.

– У кого, у вас? – хрипло переспросил Ситников. Кажется, до него стало доходить, что мир внезапно изменился.

– Ты ведь слышал, что я недавно вернулся из Москвы, где меня наградил лично Щелоков, - подбросил я пищу для размышления.

– Говорят, ты какого-то убийцу поймал, - поделился слухами инспектор.

Не подтверждая и не опровергая версию, я загадочно улыбнулся. Озвучил же следующее:

– Я сотрудник подразделения по борьбе с коррупцией.

– Не слышал о таком.

– Еще бы ты слышал, - самодовольно заявил я.
– Во-первых, подразделение это новое, во-вторых секретное, а главное, оно создано специально для выявления взяточников среди твоих коллег - сотрудников отделов БХСС.

Ситников громко сглотнул. Походу, поверил. А почему нет? Ведь в моих словах 99% правды. Подумаешь, перетасовал факты.

– И зачем ты мне это все рассказываешь? – осторожно спросил Ситников. Наверняка уже догадался, что буду его вербовать.

– Хочу дать тебе возможность реабилитироваться.

– С чего такая забота? – инспектор уселся поудобнее, вновь почувствовав себя хозяином положения.

– А ты как думаешь?

– А чего тут гадать? – самоуверенно усмехнулся инспектор. – К Цепилову через меня подобраться хочешь.

– Мы хотим, - выделил я голосом местоимение. Напомнил, что действую не в одиночку, и что за моей спиной целое подразделение, а также тень всесильного министра.

Подействовало. Ситников поубавил апломба. Подобрался, задумался.

– Так что выбирай: или сотрудничество, или до десяти лет с конфискацией, - подстегнул я работу его мозга.

– А если я расскажу твоим коллегам про Зудилину и про то, что ты брал деньги у фарцовщика? – Ситников решил побарахтаться.

– Ну, тогда пойдешь по второму варианту. Тебе накинут еще один эпизод, Зудилина потеряет работу, а меня просто пожурят, - улыбнулся я.

– Вот именно. Твоя подружка лишится статуса адвоката, - напомнил он мне о моем слабом месте.

– Да и отлично. Пусть сидит дома, детей воспитывает. Нефиг со всякими жуликами якшаться, - дал я понять, что такой итог меня вполне устраивает.

Ситников выматерился.

– Своему прокурорскому подельнику расскажешь, что я пришел на встречу, но вместо денег принес заявление того мужика, что дал показания против Зудилиной и теперь у тебя на адвоката ничего нет, - проинструктировал я теперь уже своего агента, убирая написанную им собственноручно расписку во внутренний карман.

– А в действительности это заявление есть? – напрягся инспектор.