С болью в сердце
Шрифт:
А что, если это правда? И он захапал себе чужие деньги? И все, что происходит с его дочерью и моим сыном, его вина?
И моя вина тоже. Я мог предвидеть и предотвратить. Мог! Но не стал…
Если с моим сыном или с Сандрой что-то случится… Я себе не прощу… что не смог уберечь.
Возвращаюсь мыслями к Астахову… Может он трус и дурак, но это делает его еще опаснее.
И оружие у его мордоворотов самое, что ни на есть настоящее. Даже, тогда, в школе у них были пистолеты.
Начнут стрелять без разбора.
И что тогда? Страшно представлять…
В машине, в дороге отключает…
Если за прошлые сутки и удалось поспать часа два от силы, то ладно.
Сейчас нельзя спать, кто-то же должен быть в адеквате. Хотя, получается с трудом.
На том свете выспимся.
Дурацкие мысли…
События последних двадцати четырех часов выбили у меня почву из под ног.
Задержание, нокаут Сандры, исповедь Юльки — бредовая, похищение, Миша…
Я никакой…
Я бы все стерпел и выдержал, но не похищение сына, ради которого живу последний год. Но держусь, ради них…
Эти мысли помогают не спать.
И хоть Летунов и был против, я сообщил майорше, то, что знаю. Но через какого-то сержанта, ее на месте не было, как назло. Надеюсь, ей передадут…
Свернув на проселочную дорогу, мимо газзавода, едем в открытую степь. Здесь нет ничего. Поселок в другой стороне.
Но спецы Летунова засекли здесь машину Астахова.
И что они посреди степи стоят?
Но недалеко виднеется заброшенное здание.
Вот куда нас везут. Возможно, и будет толк.
Но предчувствие хреновое. Душа не на месте.
— Так нельзя! — торможу Летунова, когда остановившись и толком ничего не спланировав, тот приказал всем брать с собой оружие. — Хотите в открытую атаку идти? А если их там много?
— И что ты предлагаешь? — психует он.
— Лучше разведать обстановку, узнать сколько их там и ждать полицию…
— Издеваешься? Какая полиция?
— Иначе, мы все погибнем…
Нехотя, соглашается.
Он переживает. Как отец я его прекрасно понимаю. Но нельзя же действовать слепо и безрассудно.
Отправив пару человек на разведку, ждем новостей.
Я скидываю на номер майора геолокацию, где мы находимся. Надеюсь, это хоть как-то нам поможет. И она успеет.
Все в полном раздрае. Ситуация ужасная, никому не пожелаешь такое пережить.
На этом мои мысли прерываются. Я опять, откуда-то издалека, слышу родной голос.
— Коля… — тихий шепот.
Но даже он перекрикивает ужасный писк этого аппарата.
— Я буду даже слабой и безвольной… только вернись ко мне…
Да, я здесь! Я рядом! И никуда
Я кричу, но она меня не слышит.
Чувствую, как берет меня за руку, ощущаю тепло ее прикосновения. Это тепло разливается по всему телу, и я понимаю, что оказывается, мне холодно.
Медленно, через силу пытаюсь сжать ее руку, чтобы показать, что я здесь.
Но проваливаюсь опять в мягкую и обволакивающую темноту…
И мне как обухом по голове…
Кадры на кинопленке стремительно проносятся…
Произошедшее со мной…
Я вижу лицо Астахова, он ухмыляется и что-то говорит. Я не слышу.
Следующая картинка. Он начинает медленно заносить руку за спину, резко вытащив пистолет.
Новый кадр. Я успеваю оттолкнуть Сандру. Та самая жгучая боль…
И я внезапно распахиваю глаза, очнувшись в больничной палате.
Глава 32. Виноватые
Только выживи…
Только выживи…
Пожалуйста, живи…
Коля, умоляю тебя…
Я не смогу без тебя…
Да, я странная и противоречу сама себе. Но я, правда, теперь без тебя не выживу. После того, как ты вошел в мою темноту и приручил моих демонов, я просто не смогу. Вспоминаю нашу первую встречу в клубе. Как смотрели друг другу в глаза и улыбались.
Не смогу больше без этих глаз коньячного цвета…
Эгоистка! Тут же одергиваю себя.
Думаю только о себе.
Есть еще Миша. И ему будет в разы тяжелее без отца. И, конечно, ты ему нужнее. Хотя бы ради сына борись!
Потихоньку моя надежда угасает. Как уголек в гаснущем костре. И вся бравада сходит на нет. Опускать руки нельзя. Но у меня больше нет сил…
Это я виновата. Во всем. Моя дурацкая гонка за самостоятельность и независимость привела меня на это самое место. От меня теперь ничего не зависит, я уже все сделала.
И только сейчас я поняла, что сижу на полу, в коридоре больницы. Напротив операционной. За металлическими дверями которой, “мой психолог” борется за жизнь. Где врачи делают все возможное. А я сижу и беспомощно жду приговор.
И самый страшный приговор я не перенесу. Просто не смогу. Не выдержу.
Обессиленно откидываю голову назад.
Что я сделала? Нахамила, нагрубила…
А если это были последние слова, которые он услышал?
И никогда себе этого не прощу.
Слезы обжигают мое лицо. Неприятно скатываются на шею. Раздраженно их вытираю. В груди раздирает нестерпимая боль.
Что на меня нашло? Почему меня так задели его слова?
Прикрываю на секунду глаза. В голове проносятся страшные картинки сегодняшнего утра.