С любовью насмерть, Дун...

Ренделл Рут

— Совершенно верно, — сказал Уэксфорд, снова вступая в разговор. Берден заставил его отвлечься от мыслей, повторив его собственные умозаключения. — Все было так, как я ему это обрисовал тогда, на чердаке. Он поехал в лес по той же дороге, чтобы на шины налипла свежая грязь, а заодно и для того, чтобы посмотреть на тело миссис Парсонс. Не из садистских побуждений и не из любопытства, хотя он должен был испытывать

тайное удовлетворение при мысли, что она умерла, ее больше нет, но нет, не ради этого, видит Бог! Он хотел убедиться собственными глазами, что она там действительно лежит, потому что у Фабии временами мутится сознание. Пока они были в лесу, миссис Миссал потеряла губную помаду. Эта беззаботная пташка, как ее называет Кводрант, случайно ее там выронила. Кводрант рассчитывал на то, что до Фабии дело не дойдет, во всяком случае, не так скоро. И когда я вошел в гостиную миссис Миссал в пятницу вечером…

— Вы обращались к Миссалу, — перебил его Берден, — а смотрели на Кводранта, потому что мы оба не ожидали его там встретить. Вы сказали: «Я хотел бы поговорить с вашей женой», — а Кводранту показалось, что вы к нему обращаетесь.

— Он был у меня под подозрением до вчерашнего вечера, — сказал Уэксфорд. — Но тут я спросил его, знал ли он раньше миссис Парсонс, и он так страшно захохотал, что я понял, что он никак не мог быть Дуном. Я же говорил, у меня кровь в жилах стыла от его хохота, честное слово. Теперь понятно — какая буря чувств была в этом смехе, Майк! Ведь к тому времени он уже видел труп и фотографию в газете. Вообрази, как горько ему было сознавать, что из-за этого существа его жена дошла до безумия, и именно это жалкое существо было способно разрушить их брак.

— Он сказал, что никогда ее живой не видел, — заметил Берден. — А интересно, почему? Почему он, все зная, не захотел с ней встретиться, посмотреть на нее?

Уэксфорд молчал, размышляя. Он сложил косынку и убрал ее в ящик вместе с ключом. В ящике его пальцы нащупали что-то гладкое, глянцевитое.

— Я думаю, у него не хватало духа, — сказал он. — Возможно, он не очень за себя ручался… — и вынул из ящика фотографию.

Берден в это время рассматривал другую фотографию, которую ему дал Парсонс.

— Говорят, любовь слепа, — сказал Берден. — И что могла Фабия в ней видеть?

— Она же не

всегда была такая, — сказал Уэксфорд. — Ты можешь представить себе, чтобы такая богатая, умная, красивая девушка, какой была тогда Фабия, способна была увидеть достойную подругу жизни, почти своего двойника в этой… этой… — он взял у Вердена позднюю фотографию и дал ему ту, что была заснята двенадцать лет тому назад. — Этот снимок мне дала твоя знакомая, мисс Кларк, — сказал он. — Из него я кое-что почерпнул полезного для себя еще до того, как нам позвонили из Колорадо.

Маргарет Годфри была в числе девочек, которые сидели в первом ряду на каменной скамейке; она была в центре. Девочки во втором ряду стояли, положив руки на плечи сидящих. Берден посчитал — их было двенадцать. Лица у девочек были веселые, они улыбались. Все, кроме Маргарет Годфри. Она сидела с отрешенным видом. У нее был очень высокий лоб, широко расставленные глаза смотрели без выражения; губы сомкнуты, а уголки рта чуть заметно приподняты; и в том, как она смотрела в камеру, было что-то от неуловимой улыбки Джоконды — она так улыбалась, когда позировала перед Леонардо…

Берден сразу узнал Хэлен Миссал, ее волосы были завиты локонами, уже давно вышедшими из моды; и Клэр Кларк, с косичками. Все девочки, кроме Фабии, смотрели в камеру. Фабия стояла позади девочки, которую любила, и смотрела вниз, на ее руку; та как будто только что высвободила ее из тонких пальцев Фабии. Фабия тоже улыбалась, но брови ее были страдальчески сдвинуты, а рука, которая секунду назад ласкала руку подруги, беспомощно висела… Берден в изумлении смотрел на групповой портрет. Он понял, что снимок запечатлел момент размолвки, возможно, первое облачко на небосклоне этой любви, любви Фабии к Маргарет Годфри.

— Да, хотел спросить одну вещь, — повернулся он к Уэксфорду. — Вы говорили, что вчера, когда вы были у Кводрантов, она читала книгу. Так, для интереса… Какую книгу она читала?

Уэксфорд усмехнулся и перешел на обычный свой прозаический тон:

— Это была научная фантастика, — сказал он. — Что поделаешь, вкусы меняются.

Они придвинули стулья поближе к столу, разложили перед собой письма и погрузились в чтение.