С.С.С.М.
Шрифт:
25
Многоквартирный дом на окраине Виллендорфа, на восьмом этаже которого брюннские коммунисты предоставили убежище ученым и Краслену, был лишен водопровода и имел печное отопление. Из-за этого на лестницах беспрестанно вспыхивали ссоры между жильцами, тащившими наверх ведра с водой, и теми, кто колол дрова (не в квартире же этим заниматься!). На тесных площадках, и без того заваленных барахлом вроде медных тазов, старых ящиков, стиральных досок и поломанных детских кроваток, граждане, озабоченные мойкой и готовкой,
По большей части дом был населен рабочими. Исключение составлял лишь врач, обитавший на первым этаже. Сейчас он деловито складывал свои инструменты в чемоданчик, искоса поглядывая на стол с телом лысой девочки, аккуратно зашитым в нескольких местах.
— И что вы намерены делать? — спросил он с умешкой. — Ждать ее воскрешения?
— Как видите, мои друзья верят в восстание из мертвых! — Кирпичников картинно развел руками.
Хозяйка сняла с печи кастрюльку с кипящей водой, перелила немного в кувшин, добавила холодной.
— Ей-богу, первый раз сталкиваюсь с такими безумцами! — воскликнил врач. — Надеюсь, пока я тратил на вас время, моя помощь не понадобилась никому из живых больных!
— А вас и не просили приходить! — ответил взлохмаченный Вальд. — Мы просили только инструменты и несколько основных препаратов.
— Но не мог же я сидеть дома, зная, что на восьмом этаже кому-то нужна помощь! — воскликнул гость. — Вы ничего мне не объяснили! Впрочем, я и теперь ничего не понимаю…
— Мои друзья так любят Империю и канцлера, что готовы на самые рискованные эксперименты, лишь бы научиться воскрешать наших солдат! — примирительно сказал Краслен. — Честно сказать, я тоже в это не верю… Но брюннский гений не терпит никаких преград, как вы считаете?
— Ну… конечно… — сказал доктор, намыливая руки.
Хозяйка полила ему над тазиком.
— Поэтому я подумал, что нашим ученым нельзя мешать ставить эксперименты, какими бы безнадежными те ни казались. Кто знает, может, скоро их вознаградит сам канцлер… А может быть, они поймут, что оживление невозможно, и бросят эту затею.
— Никогда! — Заборский засверкал глазами. — Мы подарим фашистам бессмертие, чего бы это ни стоило!
— Шизоиды, настоящие шизоиды… — пробормотал владелец инструментов.
— Шизоиды — это элементы, бесполезные для общества, — поправил Краслен. — А мои друзья стараются ради Империи.
— И где вы только взяли эту покойницу… Да еще с такими страшными ранениями…
— Купили в концлагере, сколько вам повторять, доктор?! Разве вы не знаете, где современные исследователи запасаются человеческим материалом?
— Желаете кофе,
— Да, спасибо. Да-да… Я все понял… — Врач вытирал руки. — И все-таки вы решительно сумасшедшие! Не знаю, что и думать! Так хорошо уметь оперировать и верить в то, что зашитый труп может просто так взять и воскреснуть! Бред какой-то… Зря я сюда пришел…
— Вот именно, зря! — вставил Вальд. — Могли бы просто прислать инструменты и не беспокоиться.
— Я не могу доверить инструменты неведомо кому! Вы разве не слышали, что творят рыжие в округе?
— А разве их вопрос еще не окончательно решен? — спросила хозяйка, вручая врачу чашку кофе.
— Что? Окончательно? Как бы не так! Вы, я вижу, совсем ничего не знаете! Вчера орава рыжих напала на фармацевтическую фабрику в Клоппенбергене! Они перебили безоружных охранников, надругались над работницами, вылили всю касторку и заложили в здание бомбу! Она не взорвалась только благодаря доблестной полиции! Удивительно, до чего доходит ненависть этих выродков к брюннскому народу! Теперь, когда мы ведем войну, они пытаются лишить лекарств наших раненых, отнять надежду у наших больных детей! И кто-то еще продолжает считать, что рыжие не опасны?!
— Откуда вы знаете, что это были именно рыжие, герр Майнеке?
— Что значит «откуда»?! По радио сказали! А кто это еще мог быть, по-вашему?! Думаете, мы имеем дело с единичным нападением? Как бы не так!!! Это заговор, уверяю вас, заговор!!! Я уже предупредил знакомого аптекаря, чтобы закрыл лавку!!! Рыжие против нас, они повсюду, повсюду!!! Они…
Доктор неожиданно обнаружил чашку кофе в своей руке. Выпил залпом, успокоился, замолчал. Потом добавил:
— Эта девка… она рыжая, не так ли? Я надеюсь, если она вдруг и в самом деле оживет… Вы же этого так не оставите?
— Нет, разумеется нет! — хором заверили его все.
— Вот и хорошо. Что ж, фрау Шлосс, позвольте откланяться! Надеюсь, вы не пожалеете, что пригласили к себе этих… как вы сказали?.. да, родственников покойного мужа! Итак, всего доброго! Не забывайте, что я вам говорил о долге брюннской женщины! Как только надумаете — доктор Майнеке будет к вашим услугам.
С этими словами беспокойный гость удалился.
— Что это еще за долг брюннской женщины? — спросил Кирпичников, когда стихли шаги на лестнице.
— А, глупости… Майнеке уже который год не дает мне покоя с этим долгом! Шпицрутен сказал, что каждая чистокровная брюннская женщина должна иметь по крайней мере четверых детей от чистокровного брюннского мужчины. Жена Майнеке ими уже обзавелась, а я, как видите, нет. Вот он и предлагает свои услуги… Однако вы, товарищи, разыграли перед ним неплохой спектакль!
— Хотелось бы надеяться, — буркнул Кирпичников. — Этот тип явился сюда абсолютно некстати!
— Я думала, удастся убедить его просто дать непрокат несколько инструментов… — виновато ответила хозяйка. — У нас не было другого способа раздобыть их так скоро. Вы же требовали немедленно…