С.С.С.М.
Шрифт:
Марженка испуганно взглянула на ученого, потупилась и тихо прошептала:
— Я увидела.
— Выходит, ты видишь, кто собирается прийти сюда?
Воскресшая кивнула.
— А можешь сказать, кто будет следующий? — полюбопытствовал Вальд.
— Дядя… много дядей… в форме… с пауками…
Кирпичников, Заборский и Юбер, не сговариваясь, вскочили с мест.
— Когда они тут будут?
— Через час, — сказал девочка.
Возможно, в способности воскресшей поверили еще не все и еще не окончательно. Но проверять не хотелось. Эксперимент решили
— Надеюсь, вы меня понимаете, — сказала фрау Шлосс, за пять минут собрав в узелок деньги, документы, шрифты для подпольной газеты и единственное золотое кольцо. — Мы могли бы пойти к Климту, руководителю местной партячейки… Но если фашистские ищейки уже близко, они могут выследить нас и сесть нам на хвост.
— Разумеется, о том, чтобы подвергать риску товарищей, и речи быть не может! — подтвердил Краслен.
— Нужно где-то укрыться на эту ночь. А потом, если мы будем уверены, что ушли от погони, отправимся к своим.
— Только нам следует разделиться, — добавил Вальд. — Ходить по Брюнеции такой толпой в ночное время — это верный арест. Я пойду один, поскольку знаю город. Господину Бржескому с дочерью придется отправиться без сопровождения. Остальные пускай разделятся на пары. Те, кто переживет эту ночь, встретятся завтра в полдень возле фонтана в скверике рядом с Опереттой.
— И каждый возьмет с собой немного оживина. — Заборский полез во внутренний карман пиджака, чтобы вытащить оттуда несколько пробирок. — Это на случай, если я погибну.
— Только не допустите, чтобы он попал к фашистам! — предостерег Кирпичников, обращаясь главным образом к Бржескому. — И помните: это предназначено для Вождя, а Вождь спрятан на фабрике мороженого Памперса в Манитауне!
— Я знат. Я вступат в ваша партия! Я коммунист! — сказал Бржеский.
Все обнялись и на ощупь пошли вниз по лестнице. Сначала Юбер и Заборский, потом шпляндец с дочерью, за ними Вальд, а последними — Краслен и фрау Шлосс.
Как непохожа была брюннская ночь на ангеликанскую (даром что там и там заправляла крупная буржуазия)! Черные глыбы бетоных домов, черный асфальт, черное небо, черный воздух, сквозь который невозможно ничего разглядеть… Ни огней, ни реклам, ни светящихся электричеством вывесок — только ощупывающие землю прожектора на патрульных «этажерках». Ни музыки, ни голосов зазывал — только мехническое поскрипывание транспортных пауков фашистской гвардии.
— Правда, что пауки — это не только средства передвижения? — шепотом спросил Кирпичников. — У нас в «Звезде» писали, что они еще и стреляют микролучами.
— Не знаю, — ответила фрау. — И надеюсь никогда этого не узнать. Слушай, сними-ка ботинки на всякий случай. Говорят, пауки оборудованы особыми звуколокаторами… А теперь побежали вот в тот переулок!
Асфальт был холодным. Шаги даже босых ног гулко разносились по району, отражались эхом от тяжелых зданий, высоких кирпичных стен, окружавших тюрьмы и психбольницы, чугунных статуй канцлера, расставленных
— При республиканской власти здесь росли деревья, — прошептала фрау Шлосс. — Фашисты все вырубили. Это якобы инородческая мода, заявили они! Я думала, просто из ненависти ко всему живому. А теперь понимаю: деревья ведь поглощали лишние звуки, мешали следить за народом!.. Скорее туда!!!
Над головой, совсем близко, затрещал мотор патрульного аэроплана. Шлосс и Кирпичников еле успели спрятаться в ближайшей подворотне. Прижавшись к стене, не дыша, они наблюдали, как огромный круг света ползет по асфальту в каких-то трех метрах от них ощупывает мостовую, скамейки, мусорные бачки, забетонированные газоны. Через минуту, не позволив коммунистам расслабиться, тем же маршрутом проследовал второй самолет с прожектором. Сразу за ним, медленно перебирая восемью лапами из листов клепаного железа, распространяя запах бензина и громко скрипя, прошел паук. То, что с него беглецов не заметили, было просто чудом.
— Спрячемся в каком-нибудь подъезде, пока они все не уберутся отсюда, — предложил Краслен.
— Вряд ли получится надолго там задержаться.
— И все же давай попробуем!
Скрип еще одного приближающегося паука не оставил времени на поиски наилучшего выхода. Товарищи забежали в первое попавшееся парадное, притаились на лестнице.
— Боюсь, нас отсюда выгонят! — прошептала фрау.
Краслен считал иначе:
— Все же спят, никто не слы…
Он осекся, уловив лязганье замков за одной из дверей. Первый запор, второй, третий, засов, шпингалет, еще один, цепочка… Через три минуты на площадку вышла недовольная женщина с керосинкой.
— Какого черта вам здесь надо?! — заорала она. — Развратники! Немедленно убирайтесь! Как ни старается правительство, а от вас все равно никакого спасения по ночам! Хулиганье! Рыжие морды, проклятые велосипедисты! Прочь немедленно! Я вызову полицию!!!
Коммунисты помчались в соседний подъезд.
— Это только кажется, что Брюнеция крепко спит по ночам, — объясняла фрау, когда они устроились на другой лестничной клетке. — Многие не могут сомкнуть глаз из-за гнетущей тишины! Другим мешают спать скрип пауков и тарахтение самолетов. К тому же власти постоянно запугивают народ свирепыми рыжими и велосипедистами-заговорщиками. Кое-кто боится, что ночью его убьют инородцы! А кроме того… Черт, опять услышали!
На этот раз из-за двери появился худой, изможденный мужчина с горящими, как у безумца, глазами. В руке он сжимал револьвер.
— Чертовы фашисты! — закричал обыватель. — Вы пришли меня арестовать?! Живым я не дамся! Вы слышите?! Я застрелюсь!
— Мы вовсе не фашисты, — поспешил ответить Краслен. — Посмотрите, разве мы похожи на полицейских?
— Не стоит! — прошептала фрау Шлосс. — Он сумасшедший! Убираемся отсюда!
— Зачем вы пришли тогда?! — крикнул мужчина. — Что, снова подслушивать?! Думаете, я рассказываю анекдоты про вашего Шпицрутена?! Передайте ему, что я его не боюсь!!!