Сад Сулдрун
Шрифт:
Помедлив, она села рядом с Карфилхиотом и взяла с подноса бокал вина. Герцог ждал, но она сидела и молчала. Наконец он не выдержал.
— Ты хорошо отдохнула?
— Я не отдыхала. Я делала некоторые упражнения.
— Неужели? Для чего?
— Не так-то просто стать волшебницей.
— Это именно то, что ты хочешь?
— Конечно.
— Но это не слишком трудно, верно?
— Я взобралась только на порог искусства. Настоящие трудности впереди.
— Ты уже сильнее меня, — шутливым голосом сказал Карфилхиот.
Над салоном повисло тяжелое молчание. Наконец она встала.
— Пора ужинать.
Они пошли в большой зал, отделанный чернейшим эбеновым деревом; пол был выложен плитками из полированного черного габбро. Зал освещался стеклянными призмами, висевшими на стенах.
Ужин был скромным, всего две перемены блюд: мидии, отваренные в белом вине, хлеб, оливки и орехи. Меланча ела мало, и, не считая случайных взглядов на Карфилхиота, не обращала на него внимания и не поддерживала разговор. Обидевшийся герцог тоже держал язык на привязи, и ужин прошел в молчании. Карфилхиот выпил несколько бокалов вина и, наконец, раздраженно стукнул пустым бокалом по столу.
— Ты прекраснее любой мечты! Но у тебя темперамент рыбы!
— Невелика беда.
— Почему мы так скованны? Разве мы не одно и то же?
— Нет. Десми создала троих: меня, тебя и Денкинга.
— Скажи это самой себе!
Меланча покачала головой.
— Все созданы из земли. Но лев отличается от мыши, и они оба от человека.
Карфилхиот отмахнулся от аналогии.
— Мы одно, хотя и разные. Очаровательное состояние! Тем не менее ты задираешь нос!
— Да, — ответила Меланча. — Согласна.
— Хотя бы на миг подумай о возможностях! О вершинах страсти! О безумных восторгах! Неужели ты не чувствуешь возбуждения?
— Чувствуешь? Достаточно того, что я думаю. — На мгновение самообладание изменило ей. Она встала, пересекла зал, остановилась у камина, глядя на пылающий огонь.
Карфилхиот не спеша подошел к ней.
— Чувствовать очень легко. — Он взял ее руку и прижал к своей груди. — Чувствуй! У меня сильное сердце. Почувствуй, как оно бьется и дает мне жизнь.
Меланча отдернула руку.
— Я не хочу чувствовать по твоему приказу. Страсть — это истерия. Откровенно говоря у меня нет тяги к мужчинам. — Она отошла от него. — А теперь, пожалуйста, уходи. Начиная с завтрашнего утра ты меня больше не увидишь, и я не буду участвовать в твоих предприятиях.
Карфилхиот встал перед ней и взял ее под локти; отблески пламени метались по их лицам. Меланча открыла рот, чтобы заговорить, но не произнесла ни слова, и, Карфилхиот, нагнувшись к ней, поцеловал ее и потянул на диван.
— Вечерние звезды поднялись на небо. Ночь только что началась.
Она, казалось, не слушала его, но сидела, глядя в огонь.
Карфилхиот расстегнул застежки ее плечах; она без сопротивления разрешила платью соскользнуть с тела; в воздухе повис запах фиалок.
Она
В полночь Меланча встала с дивана и, обнаженная, остановилась перед огнем, превратившимся в россыпь угольков.
Карфилхиот, сжав рот, смотрел на нее с дивана из-под полуоткрытых век, озадаченный поведением Меланчи. Ее тело соединилось с его достаточно страстно, но во время любви она ни разу не посмотрела ему в лицо: ее голова была откинута назад или отвернута в сторону, глаза глядели в никуда. Физически она возбудилась, он чувствовал это, но когда он пытался говорить с ней, она не отвечала, как если бы он был не более, чем призраком.
Меланча посмотрела на него через плечо.
— Одевайся.
Карфилхиот угрюмо влез в свою одежду, и все это время она стояла, глядя на умирающий огонь. В его голову приходили одно язвительное замечание за другим, но все казались слишком грубыми, сварливыми, низменными или глупыми, и он придержал язык.
Одевшись, он подошел к ней и обнял за талию. Она выскользнула из его объятий и задумчиво сказала:
— Не прикасайся ко мне. Ни один мужчина никогда не касался меня, даже ты.
Карфилхиот засмеялся.
— Разве я не мужчина? Я касался тебя, очень глубоко, касался сердцевины твоей души.
Все еще глядя в огонь, Меланча покачала головой:
— Ты — только странное создание воображения. Я использовала тебя, а теперь ты исчезнешь из моей головы.
Карфилхиот озадаченно посмотрел на нее. Неужели она сошла с ума?
— Я совершенно реален, и не собираюсь исчезать. Меланча, послушай! — И он опять обнял ее за талию. — Давай станем настоящими любовниками! Разве мы оба не замечательны?
Меланча снова вырвалась от него.
— Опять ты пытаешься коснуться меня. — Она указала на дверь. — Уходи! Исчезни из моего сознания!
Карфилхиот насмешливо поклонился и пошел к двери. Здесь, заколебавший, он посмотрел назад. Меланча стояла у камина, положив руку на высокую облицовку, свет огня и черные тени пробегали по ее телу.
«Говори о призраках сколько хочешь , — беззвучно прошептал себе Карфилхиот. — Я взял тебя, я имел тебя, и все это было реальностью ».
Он открыл дверь, и в его ухо — или в его мозг — пришли неслышные слова: «Я играла с призраком, а ты думал, что имел дело с реальностью. Признаки не чувствуют боли. Подумай об этом, когда придет повседневная боль ».
Карфилхиот, вздрогнув, вышел за дверь, которая немедленно закрылась за ним. Он оказался в темном проходе между двумя зданиями; в каждом конце прохода мерцал свет. Над головой нависло ночное небо. Воздух странно пах гниющими деревьями и мокрыми камнями; неужели это тот самый ясный соленый воздух дворца Меланчи?