Сад Сулдрун
Шрифт:
— В лучшем случае отсрочка, но что потом?
— По меньшей мере твоего отца не сварят немедленно. — Отряд вышел из кузницы и вернулся на площадь.
Как и раньше, все дома стояли темными, желтый свет свечей трепетал только в таверне, из которой доносилась громкая песня.
Группа, освещенная только светом луны, подошла к котлу.
— Давай! — кивнул Аилл Элрику.
Элрик приставил долото к стенке котла и сильно ударил молотом; раздался глухой лязгающий звук, похожий на приглушенный удар гонга.
—
Элрик ударил еще раз и долото пробило железо. Элрик сделал три дыры, потом еще четвертую, для надежности, и с мрачным удовлетворением отступил назад.
— Пусть они сварят меня самого, но я никогда не пожалею о этой работе!
— Никто не сварит ни тебя, но твоего отца. Где Фэр-Априллион?
— Туда ведет вот эта дорожка, между деревьями.
Дверь таверны открылась и, выделяясь на фоне прямоугольника желтого света, на площадь вывалились четверо мужчин, немедленно начавших состязаться в грубых шуточках.
— Это солдаты Халиса? — спросил Аилл.
— Да, и каждый из них жестокий зверь.
— Тогда бегом за деревья. А потом устроим небольшой суд, и заодно из двадцати вычтем четыре.
— У нас нет оружия, — нерешительно запротестовал Элрик.
— Неужели в Вервольде живут одни трусы? Нас девять против четырех!
Элрику было нечего сказать.
— Быстрей! — сказал Аилл. — Так как мы стали ворами и убийцами, давайте играть свою роль!
Группа перебежала площадь и затаилась в кустах рядом с дорожкой. Через листву двух больших вязов, стоявших по каждую сторону от нее, просачивался лунный свет, покрывший дорожку серебряной филигранью.
Все вооружились камнями и палками, и стали ждать. Ночная тишина только усиливала голоса, звучавшие на площади.
Прошло несколько минут, голоса стали громче. Появились паладины, шатаясь и покачиваясь, жалуясь и рыгая. Один звал богиню ночи, Зинктра Лелей, упрашивая сделать небосвод более твердым; другой ругал его за шаткие ноги и требовал, чтобы тот полз на четвереньках. Третий никак не мог обуздать идиотский смех над шутками, известными только ему или, возможно, никому вообще. Четвертый пытался икать в такт шагам. Когда все четверо проходили мимо кустов, внезапно затопали ноги, послышались звуки ударов молотка, ломающего кость, и крики ужаса; через несколько секунд на дороге лежали четыре трупа.
— Заберите их оружие, — сказал Аилл. — И оттащите трупы за живую изгородь.
Группа вернулась в кузницу и все заснули мертвым сном.
Утром они встали рано, съели кашу с беконом, и вооружились тем, что смог дать им Элрик: старым мечом, парой кинжалов, железными прутьями и луком с дюжиной стрел, который сразу забрал себе Яне. Потом сменили серую одежду скалингов на старые изодранные обноски, нашедшиеся в доме кузнеца. Одетые таким образом, они пришли на площадь, где нашли несколько дюжин людей, державшихся в сторонке,
Среди них Элрик обнаружил пару двоюродных братьев и дядю. Они отправились домой, вооружились луками и вернулись на площадь.
Первым со стороны дорожки, ведущей в Фэр-Априллион, появился главный лучник Хунольт. За ним шли четверо стражников и фургон с клеткой, сделанной в форме улья, в которой сидел осужденный. Он не поднимал глаз от пола клетки, и только однажды взглянул вверх, посмотрев на котел. За ним шли еще два солдата с мечами и луками.
Хунольт остановив лошадь, сразу заметил дыры на котле.
— Предательство! — крикнул он. — Поломка собственности его светлости! Кто это сделал? — Его голос разнесся над всей площадью. Головы повернулись, но никто не ответил.
Он повернулся к одному из солдат.
— Эй, ты, притащи кузнеца.
— Кузнец в клетке, сэр.
— Тогда, нового, какая разница!
— Сэр, вон он стоит.
— Эй, кузнец! Иди сюда, немедленно! Котел прохудился.
— Да, я вижу.
— Исправь его, да побыстрей, чтобы мы могли сделать то, что должны.
— Я кузнец, — угрюмо ответил Элрик. — А это работа лудильщика.
— Кузнец, лудильщик, называй себя как хочешь, только исправь этот горшок добрым железом, и быстро!
— Вы хотите, чтобы я починил горшок, в котором вы собираетесь сварить моего отца!
Хунольт хихикнул.
— Да, согласен, есть в этом жестокая ирония, но она только иллюстрирует беспристрастное правосудие его светлости. Так что если не хочешь булькать в горшке вместе с отцом — места там хватит — чини горшок.
— Я должен принести инструменты и заклепки.
— Побыстрее!
Элрик отправился в кузницу за инструментами. Аилл и его отряд уже ускользнули по дороге, ведущей в Фэр Априллион, чтобы приготовить засаду.
Прошло полчаса. Ворота открылись; из них выехал лорд Халис в карете с эскортом из восьми солдат.
Как только колонна проехала, из-за кустов вышли Яне, дядя Элрика и кузены. Они натянули луки и выстрелили, потом еще раз. Остальные, до этого времени прятавшиеся за кустами, выскочили на дорогу, и через пятнадцать секунд все было кончено. Лорда Халиса, бледного как смерть, разоружили и вытащили из кареты.
Хорошо вооружившись, отряд отправился обратно. Хунольт стоял над Элриком, внимательно следя, что тот чинил котел как можно быстрее.
Рядом с площадью Боде, Квалис, Яне и все остальные лучники отряда выстроились в ряд, выстрелили и еще шесть паладинов Халиса упали замертво.
Элрик ударил молотом по ноге Хунольта; Хунольт закричал и припал на сломанную ногу. Элрик еще сильнее ударил по второй ноге, раздробил ее и Хунольт упал на спину, корчась от боли.
Элрик освободил отца из клетки.