Сад Учителя

Обнорская Ольга Борисовна

Внезапный порыв охватил меня. Я встала и, подняв руки, как для молитвы, произнесла:

— О, Учитель! Я посвящаю себя на искание истины. Нет иной любви и не должно быть в сердце моём, только во имя Вечного.

— Да будет так! — мягко сказал Учитель.

И мне показалось, что вдруг вокруг стало всё светлее. Это светился дивным светом весь облик Учителя, моего обожаемого Учителя. Нет не моего, а нашего общего со всеми вами, идущие вместе, идущие рядом со мной! Я упала к ногам Учителя…

— Да будет так! —

тихо повторил Учитель, и от взора Его струился свет, проникая в моё сердце.

— Запомни эту минуту, дитя. Такими словами не шутят. Нарушив их чистоту, ты в будущем наложишь на себя тяжёлые последствия. Да не будет этого. Да благословит тебя любовь Наша.

На этом всё кончилось.

11 июня. Утро.

Я была в смятенном состоянии и не могла ничего увидеть. Видение всё время разрывалось, и пришлось прекратить все попытки.

Вечер. Семь часов.

Внутренний голос мне сказал: «Тебе нельзя сейчас идти к Учителю. Он не звал тебя». Но я мятежно сказала: «Пойду!» И пошла. Я взошла в Сад и, пройдя немного по аллейке кустарников, вдруг увидела обоих Учителей. Они тихо подвигались мне навстречу, разговаривая между собой. Я остановилась, как пригвождённая к месту, испытывая стыд, как воришка, которого поймали на месте преступления, мучительно придумывая, что бы мне сказать. Оба Учителя заметили меня. Они переглянулись и остановились неподалёку от меня.

Учитель в белом сказал:

— Зачем ты пришла в такое время, когда Я не звал тебя?

Его голос звучал не строго и как бы таил скрытую улыбку. Что мне было ответить? Сказать, что у меня снова мятеж в сердце? Но об этом было стыдно и больно говорить после вчерашних решений. Я молчала. Учитель сказал:

— Подойди, дитя, к Нам поближе.

Я подошла. Он положил руку мне на голову и, слегка запрокинув её, посмотрел мне прямо в глаза:

— Больше доверия, больше доверия и к Нам, и к своим силам!

— Учитель! — воскликнула я со смелостью отчаяния. — Но поможет ли всё это мне освободиться от личности, от своего эгоизма?

Учителя переглянулись снова, и Учитель в зелёном одеянии сказал:

— Поможет ли солнце прорасти семени, если оно готово к прорастанию?

— Так, о, Учитель! Но не солнце ли повергает растение засухе?

Учитель слегка улыбнулся и сказал:

— Дитя, не уподобься сама такому засушливому растению. Не суди о том смело, чего не знаешь. Иди с миром. Завтра, ровно в девять утра, Я буду ждать тебя.

— Иди с миром! — сказал и Учитель в белом. — Послезавтра придёшь ко Мне, как обычно, утром.

Оба Учителя прошли дальше. Я стояла одна на дорожке и смотрела на Их величавые фигуры, уходящие в даль аллеи.

На этом всё закончилось.

12

июня.

Я стояла возле дверей дома Учителя в зелёном. Открыла дверь и вошла по лестнице вверх. Я вступила в большую залу, в которой уже была однажды. После яркого солнца в ней казалось темновато, но потом глаза привыкли. Через множество узких прорезов-окон было достаточно света и воздуха. Учитель сидел за столом и над чем-то работал. Я низко поклонилась Ему.

— Подойди, дитя, и сядь. Ты пришла немного рано, но Я сейчас освобожусь.

Я потеряла способность видеть, до тех пор пока Учитель не окончил своей работы, и лишь когда раздался голос Учителя: «Я окончил», — я снова получила возможность видеть Его и Его окружение. Учитель пристально, слегка испытующе, но ласково смотрел на меня.

— Так ты хочешь получить Высшее Знание? — спросил Он.

— Да, Учитель. Но ещё больше я хотела бы освободиться от своего эгоизма, почувствовать в себе великую Любовь и единение.

— Это всё тесно связано одно с другим. Я не могу дать тебе ни больше, ни меньше, чем ты в состоянии воспринять. Тут бессильна воля Учителя. Я не колдун, не чародей, чтобы вызывать силы и временно оживлять то, что не подлежит оживлению. Мы можем только помочь развиться тому, что уже готово к росту. Как садовник не может сам создать зерно, а может только помочь его росту, улучшить его сорт и качество, а сила для роста скрыта в самом семени, так и Я могу дать тебе только то, что ты в силах воспринять. Там, где ты не в силах, — никто не может помочь тебе. Прежде всего тебе надо окрепнуть, чтобы быть в Нашем присутствии.

Я действительно чувствовала в себе какую-то тяжесть, меня стала окутывать какая-то безвольная дремота.

— Сегодня Я скоро отпущу тебя, но вечером позову снова. А пока побудь одна.

Учитель вышел из залы, а я подошла к окнам подышать свежим ветром. Я увидела цепи снеговых вершин и скал, лежащих ниже окон. Но и перед окнами были скалы жёлтого камня, от них ложились фиолетовые тени. Меня удивило, что снеговые вершины были ниже дома Учителя, а здесь, на такой высоте, не было снега. Я отошла от окон. На душе было неспокойно. Сомнения и тревоги терзали меня. Мне захотелось молиться. Я опустилась на колени.

— Господи! Очисти сердце моё,

Помоги моему прозрению,

Даруй мне сил и укрепи меня.

И да будет воля Твоя… — произнесла я.

— Аминь, — произнёс голос стоявшего возле меня Учителя.

Я не заметила, как Он подошёл. Я поспешно встала с коленей.

— Да будет мир над тобой, дитя! Не смущайся. Все проходят через эти ступени сомнений и неверия в свои силы. Несозвучие Нам родит отдалённость, но чем ближе твоё сердце будет к Нам, тем глубже ты воспримешь нашу силу, и она поможет раскрыться твоей силе. Иди, дитя, с миром!