Сады Луны
Шрифт:
Она краем глаза заметила движение. То, что было в свертке, двигалось. Под упаковкой то тут, то там что-то топорщилось. Порванный Парус вздрогнула. Потом, затаив дыхание, она взяла сверток и положила перед собой. Достала из-за пояса маленький кинжал и начала перерезать завязки. Предмет внутри затих, словно ожидая результатов. Она сняла обертку.
– Парус, – позвал знакомый голос.
Ее глаза расширились, когда небольшая марионетка, одетая в желтый шелк, вылезла из мешка. Черты ее физиономии были знакомы.
– Хохолок!
– Рад снова видеть тебя, – ответила марионетка, поднимаясь. Она расставила
Души переселяются.
– Но это знание давно утеряно. Даже Тайскренн... – Она умолкла, кусая губы. Ее мысли смешались.
– Позже, – сказал Хохолок. Он сделал несколько шагов, нагнул голову, изучая свое новое тело. – Да, – вздохнул он, – особо выбирать не пришлось, – он посмотрел нарисованными глазами на чародейку. – Пойди в мою палатку, пока эта мысль не пришла Тайскренну. Принеси книгу. Ты теперь тоже участвуешь. Пути назад нет.
– В чем участвую?
Хохолок ничего не ответил, наивно глядя на нее. Он опустился на колени.
– Чую запах расклада, – произнес он.
Пот холодными ручьями побежал по ее рукам. Хохолок часто заставлял ее ощущать неловкость, но это... Она чувствовала запах собственного страха. Она была ему почти благодарна, когда он отвел взгляд. Это была Старшая магия, Куралд Галейн, если легенды не врут, она была мертвящей, сырой и примитивной. У Разрушите лей Мостов была репутация отчаянных парней, но ходить рядом с Путями Хаоса было чистой воды безумием.
Почти по собственному почину открылся Тюр, вливая в ее усталое тело энергию. Ее глаза обратились к раскладу.
Хохолок это почуял.
– Порванный Парус, – прошептал он слегка изумленно. – Иди. Фатид зовет тебя. Прочти то, что должно прочесть.
Глубоко взволнованная и обеспокоенная, Порванный Парус взялась за Крыло Дракона. Она заметила, как дрожат ее руки, когда взяла карты. Она медленно тасовала их, ощущая, как карты мягко скользят под пальцами.
– Я чувствую бурю, бушующую в них, – произнесла она, раскладывая карты на столе.
Хохолок многозначительно хихикнул.
– Первый Аркан задает тон. Давай! Она перевернула верхнюю карту.
– Рыцарь Тьмы. Хохолок вздохнул.
– Хозяин Ночи делает игру. Разумеется.
Порванный Парус рассматривала нарисованную фигуру. Лицо было неясно, как всегда. Рыцарь был обнажен, его кожа отливала черным. От бедер он был человеком с хорошо развитыми мышцами, высоко поднимающим над головой двуручный меч, от которого тянулись дымные цепи, уходящие во тьму. Нижняя часть его тела принадлежала дракону, шкура была черной и только на животе переходила в серое. Как обычно, она видела нечто новое, то, что не встречалось ей раньше, выжидая свое время. Над головой рыцаря что-то висело, нечто, видимое только боковым зрением. Когда она фокусировалась на нем, оно исчезало. «Разумеется, нелегко разглядеть истину, верно?»
– Вторая карта, – торопил Хохолок, скорчившись на столе поближе к картам.
Она перевернула вторую карту.
– Опонны, двуликие Шуты Удачи.
– Худ побери их, – пробурчал Хохолок.
Сестра была в нормальном положении, а брат озадаченно глядел, стоя вверх ногами. Эта нить скорее тянула назад, чем толкала вперед, нить удачи. Выражение лица сестры было милым и мягким,
– Давай дальше! – потребовал Хохолок. – Ты слишком медлишь.
Порванный Парус видела, что Опонны не интересуют куклу, а это о многом говорило. Она перевела дыхание.
В это дело втянуты Хохолок и Разрушители Мостов, она это чувствовала. Но вот ее роль неясна. После этих двух карт она уже знала больше, чем все они. Этого было немного, но достаточно, чтобы вывести ее живой из дела. Она выдохнула, подалась вперед и накрыла расклад ладонью.
Хохолок подскочил и завертелся на месте.
– Ты берешься за это? – разъярился он. – За Шута? Вторую карту? Бред! Сдавай дальше!
– Нет, – ответила Порванный Парус, снимая верхние две карты и возвращая их в колоду. – Я выбрала. И ты здесь ни при чем, – она встала.
– Сука! Я могу уничтожить тебя одним взглядом! Прямо теперь!
– Прекрасно, – произнесла волшебница. – Неплохая причина отсутствовать на заседаниях у Тайскренна. Действуй, Хохолок, – она ждала, скрестив руки.
Кукла засопела.
– Нет, – произнес он. – Ты мне нужна. И ты раздражаешь Тайскренна даже больше, чем я, – он мотнул головой в подтверждение своих слов, потом хохотнул. – Мое слово твердо.
Порванный Парус задумалась.
– Ты прав, – вздохнула Парус. Потом повернулась и пошла к выходу. Она тронула рукой грубый полог и остановилась. – Хохолок, насколько хорошо ты слышишь?
– Достаточно, – буркнула марионетка.
– Значит, ты должен слышать вращающуюся монету?
– Это из лагеря. А что слышишь ты?
Порванный Парус улыбнулась. Не сказав ничего, она отдернула полог и вышла. Когда она шла к штабной палатке, странные надежды зародились в ней.
Она никогда не считала Опоннов союзниками. Призывать удачу было глупо. А первый Аркан? Тьма, коснувшаяся ее руки, веющая холодом, грозно громыхающая и дымящаяся. И странный запах, запах рабства. Рыцарь может быть либо врагом, либо союзником, а скорее, ни тем, ни другим. Сам по себе, непредсказуемый. Но Опонны шли в тени у воина, оставляя Аркан Тьмы в стороне, между ночью и днем. Вращающаяся монета Опоннов потребовала от нее выбора.
Хохолок ничего не слышал. «Чудесно».
Даже сейчас, когда она подходила к штабной палатке, в ее ушах раздавался звон вращающейся монеты. Монета вращалась, вращалась, Опонны оборачивались то одним лицом, то другим. Но главной здесь была сестра. «Вертись, монета. Вертись».
Третья глава
Теломен, Тартено, Тоблакай...
Кто еще, как они,
Не подвластен забвенью?
Знакомое уху
С детства звучанье легенды...
Их деяния выше законов
И правил...
Они – три кита
Для поддержки Земли...
Теломен, Тартено, Тоблакай...
Имена их
Навеки останутся с нами...