Сады Луны
Шрифт:
Крокус прошел через Гвоздичные ворота и вошел в проход Оссерка. Прямо перед ним был вход в район знати. Когда он подошел туда, ему пришлось поспешно отскочить в сторону, чтобы не попасть под вывернувший из-за угла экипаж. Ему не надо было смотреть на гербы на боках экипажа, чтобы узнать, кому он принадлежал. Лошади двигались быстро, сметая всех и вся на своем пути. Крокус остановился поглядеть вслед экипажу, от которого бросались в стороны прохожие. Если верить тому, что Крокус слышал о члене Совета Турбане Орре, получалось, что и лошади этого дуэлянта обладают таким же гонором, как и их хозяин.
К тому времени, когда
Охраны никакой. Тень от соседнего поместья густо падала в узкий проход. Крокус шагнул в эту таинственную тень. Он прошел половину переулка, когда его рот закрыла чья-то рука, а в бок уперлось острие кинжала. Крокус замер, затем издал невнятный звук, когда рука, зажимавшая ему рот, развернула его лицом в другую сторону. Он увидел перед собой знакомые глаза.
Раллик Ном убрал кинжал и шагнул в сторону, сурово нахмурившись. Крокус вдохнул воздух и облизнулся.
– Раллик, Беру тебя унеси, ты?!
– Да, – ответил убийца. Он подошел ближе. – Слушай внимательно, Крокус. Ты не тронешь поместье Орра. Ты к нему даже не подойдешь.
– Вор пожал плечами.
– Я всего лишь подумал, Ном...
– Гони прочь эту мысль, – сказал Раллик.
Плотно сжав губы, Крокус кивнул.
– Ладно, – он развернулся и двинулся в ту сторону, где полоса солнечного света обозначала начало новой улицы. Он чувствовал на себе взгляд Раллика, пока не свернул на Путь Предателя. Он остановился. Слева от него возвышался холм Высоких Виселиц. Его густо усыпанные яркими цветами склоны огибало пятьдесят три Спиральные Ступени. Пять петель слегка раскачивались над площадкой под легким ветерком, их тени падали вниз, на мощенную булыжником улицу. Последнего преступника повесили здесь в незапамятные времена, тогда как в районе Гадроби веревки на Низких Виселицах каждую неделю затягивались на чьих-нибудь шеях. Такая вот странная примета времен.
Крокус резко мотнул головой. С большим усилием удавалось отогнать от себя рой вопросов. Следил ли за ним Ном? Нет, очень мала вероятность того, что он сам избрал Орра или кого-нибудь из членов его семейства в качестве жертвы. Разве что контракт. Он поразмыслил, у кого бы хватило духу заказать подобное убийство. Без сомнения, у кого-то из высшего круга. Но храбрость заказчика бледнела на фоне храбрости Раллика, взявшегося за такую работу.
В любом случае, весомость предупреждения убийцы полностью сводила к нулю идею о возможной краже в поместье Орра, по крайней мере, в ближайшее время. Крокус сунул руки в карманы. Пока он шел, его мысль совсем заплутала в лабиринте вопросов без ответов; он очнулся, поняв, что рука в одном из карманов сжимает монету.
Молодой вор вытащил ее. Да, это та самая монетка, что он нашел в ночь убийств. Он вспомнил ее внезапное появление, звон у его ног и звук стрелы, мгновение спустя
Крокус перевернул монету. Как странно! Еще одна голова, на этот раз женская, и повернута в другую сторону. Выгравированная на одной стороне надпись отличается от надписи на противоположной стороне, наклон у букв влево. Женщина изображена молодая, черты ее лица очень похожи на черты лица мужчины с другой стороны монеты, но никакого изумления нет, ее глаза показались вору холодными и непреклонными.
Металл был старый, в пятнах и царапинах вокруг лиц. Монета была неожиданно тяжелой, хотя, он решил, ее единственная ценность состоит в ее уникальности. Он видел монеты разных земель – Каллоуза, Генабакиса, Амат Эля, один раз Сегуле, – но ни разу ничего похожего на эту.
Откуда она взялась? Он смахнул ее откуда-нибудь одеждой или пнул ее, проходя по крыше? Или она была среди сокровищ дочки д'Арля? Крокус пожал плечами. Как бы то ни было, ее появление своевременно.
К этому моменту он уже подошел к восточным воротам. Прямо за городской стеной начинался тракт, называемый Трясучкой, он вел к жалкому поселению Ухабы, туда вор и шел. Ворота днем отворяли, и медленно ползущая вереница повозок с овощами загромождала узкий въезд. Он увидел фургоны беглецов из Засеки. Это были те, кому удалось прорваться через ряды осаждающих город войск, пересечь равнину Рхиви, затем пройти через холмы Гадроби и наконец попасть на Трясучку. На лицах этих людей читалось отчаяние, притупленное смертельной усталостью; они глядели на город, который обещал хоть какую-то защиту, измученным взором, осознавая, что этим побегом им всего лишь удалось оттянуть гибель, но они были слишком вымотаны, чтобы что-то предпринять.
Обескураженный таким зрелищем, Крокус прошел через ворота и добрался до самого роскошного строения Ухабов, деревянной таверны. Над дверью заведения висела доска, на которой когда-то был изображен трехногий баран. По мнению вора, эта вывеска никак не перекликалась с названием таверны «Слезы Кабана». Все еще держа в руке монетку, Крокус шагнул внутрь и остановился.
Несколько рассеянных физиономий на секунду повернулись, чтобы бросить на вошедшего взгляд, а затем посетители снова уставились в свои кружки. Напротив входа, за столиком в темном углу, Крокус заметил знакомую личность, руки подняты над головой и отчаянно жестикулируют. Его губы растянулись в усмешке, и он шагнул вперед.
– ...и тут Крупп практически незаметным движением смел королевскую корону и скипетр с крышки саркофага. Слишком много священников в этой гробнице, подумал Крупп, если один исчезнет, для остальных же лучше, чтобы не потревожить мертвого короля и не разбудить его дух. До того Круппу не раз приходилось сталкиваться с гневом подобных духов в глубинах преисподней Д'река, они обычно зачитывают весь список своих преступлений, совершенных при жизни, и выражают желание пожрать твою душу, тьфу! Крупп слишком ловок для духов подобного толка и их сногсшибательной болтовни...