Сады Луны
Шрифт:
Порванный Парус вздохнула.
– Благодарю Тебя. Капитан Паран?
– Да? – отозвался он, внимательно поглядев на нее. Она улыбнулась.
– Как хорошо, что мы познакомились.
Он помрачнел. Женщина опять погружалась в забытье.
– Такое впечатление, что это армия неудачников, – сказала Лорн, пока они ожидали у северных ворот Засеки. Один из стражников пошел в город найти вторую лошадь, а остальные трое беседовали невдалеке.
Молодой Тук спешился.
– Так оно и есть, адъюнкт. Страшных неудачников. В Шестой и Второй армиях не только нехватка
Он поглядел на троих моряков, которые в свою очередь изучали его и адъюнкта недобрым взглядом, и добавил:
– Людям здесь это совсем не нравится.
Лорн откинулась в седле. Боль в плече мучила ее постоянно, и она была рада, что путешествие подошло к концу, по крайней мере, эта его часть. Т'лан Аймасса они больше не видели, хотя и наблюдали признаки его присутствия в пыльных вихрях и разломах земной коры на равнине. Пока она была в компании Молодого Тука, она очень хорошо ощутила, какую бесконечную злобу на войска Малазанской империи затаили местные жители.
В самой Засеке десять тысяч солдат находились на грани бунта, шпионы из их рядов ждали только слова Дуджека, верховного кулака. И верховный маг Тайскренн уже был не в состоянии повернуть ситуацию вспять открытой отменой инструкций Дуджека, которые он дал офицерам. А больше всего адъюнкта беспокоила туманная история с Гончей Тени, которая напала на последнего из боевых магов Второй армии; в этом была какая-то загадка, и Лорн подозревала, что ответ на нес был жизненно важным. Остальное казалось, в принципе, разрешимым.
Адъюнкт с нетерпением ожидала встречи с Тайскренном и его волшебницей Порванный Парус: имя казалось знакомым и вызывало в памяти что-то из детства. Правда, это имя рождало страх. Но Лорн намеревалась разобраться во всем, когда придет время.
Ворота распахнулись. Она увидела моряка с лошадью на поводу и в сопровождении кого-то еще. Молодой Тук приветствовал его с такой горячностью, что Лорн удивилась. Адъюнкт медленно спешилась и кивнула верховному кулаку Дуджеку.
Казалось, что этот человек постарел лет на двенадцать за то время, что она не видела его, после того, как они расстались в Генабарисе год назад. Она усмехнулась, представив, как они смотрятся со стороны: верховный кулак, потрепанный однорукий человек, адъюнкт императрицы – с рукой на перевязи – и последний представитель Когтя Генабакиса, Молодой Тук, одноглазый, со шрамом в пол-лица. Так выглядели они, представители трех из четырех основных сил империи на континенте, и выглядели они, как черт знает что.
Неверно истолковав ее усмешку, Дуджек оскалился.
– Я тоже рад тебя видеть, адъюнкт. Я осматривал пополнение, когда стражник сообщил о твоем прибытии, – его усмешка таяла потере того, как он разглядывал ее. – Я найду для тебя целителя с Пути Денула.
– Магия на меня не действует, верховный кулак. Она не держится долго. Обычного целителя будет довольно, – ответила она, глядя на Дуджека сузившимися глазами. – Надеюсь, мне не придется обнажать меч в стенах Засеки.
– Гарантий я дать не могу, – небрежно отозвался он. – Давай, пойдем.
Лорн повернулась к Молодому Туку.
– Спасибо тебе, воин.
Дуджек
– Нет нужды, адъюнкт, Я знаю, кто и что есть Молодой Тук, это все знают. Если он хороший Коготь, хороший воин, тебе лучше оставить его в живых.
– Что ты имеешь в виду? Дуджек жестом предложил пойти.
– Я имею в виду то, что только репутация воина Второй армии спасает его от ножа в горло. Я имею в виду то, что его следует отправить прочь из Засеки.
Лорн поглядела на Тука.
– Увидимся позже, – сказала она.
Лорн догнала Дуджека, который уже проходил под аркой городских ворот, и сосредоточила свое внимание на том, что происходило вокруг. Солдаты толпились на улицах, руководя передвижением транспорта купцов и простых горожан. На многих зданиях лежала печать запустения, но рабочие трудились под командованием моряков.
– Дворяне ныне в загоне, – прокомментировал Дуджек. – Тайскренн хочет, чтобы все было аккуратно и функционально.
– Политика империи, – натянуто отозвалась Лорн. – Ты же знаешь, верховный кулак. Дуджек сверкнул глазами.
– Повесить девять из десяти знатных горожан, адъюнкт? Включая детей?
Лорн уставилась на него.
– Это все-таки чересчур.
Дуджек немного помолчал, выводя ее на главную улицу, ведущую на вершину холма, где располагались квартиры. Многие оборачивались поглядеть на них, пока они поднимались. Похоже, что личность Дуджека была известна горожанам. Лорн попыталась понять, какие чувства он вызывает, но так и не смогла определить, уважение это или страх – или и то, и другое.
– Моя миссия, – произнесла Лорн, когда они подходили к трехэтажному каменному дому, вход в который преграждала дюжина моряков на часах, – вскоре вынудит меня покинуть город.
– Подробности не нужны, адъюнкт, – оборвал Дуджек. – Делай что должна, и не вмешивайся в мои дела.
Его тон был нейтральным, даже любезным, но она ощутила, как напряглись ее мышцы. Этого человека вынуждали покинуть его пост, и вынуждал его Тайскренн. Зачем это было нужно верховному магу? Кругом и так царила некомпетентность.
– Как я сказала, – продолжила Лорн, – я не задержусь здесь долго. Однако, пока я здесь, – ее голос стал жестким, – я объясню верховному магу, что его вмешательство во все городские дела не столь необходимо. Если тебе нужна поддержка, ты получишь ее, Дуджек.
Они остановились прямо напротив входа в здание, и пожилой человек пристально поглядел на нее, будто бы оценивая степень ее искренности. Когда Дуджек заговорил, его слова удивили Лорн.
– Я сам могу разрешить свои проблемы, адъюнкт. Делай, как знаешь, но я ни о чем тебя не прошу.
– И ты допустишь ликвидацию знати? Его лицо приняло упрямое выражение.
– Военную тактику можно применять в любых ситуациях, адъюнкт. А из верховного мага тактик никакой, – он развернулся и повел ее по ступенькам. Двое часовых распахнули двери, которые казались новыми и были отделаны бронзой. Верховный кулак и адъюнкт вошли. Они пошли по длинному широкому коридору, по обеим сторонам которого через каждые пять метров располагались двери. У каждой двери стояли часовые, держа руки на оружии. Лорн было очевидно, что инцидент с Гончей довел повышение бдительности до абсурда. Внезапная догадка посетила ее: