Сахара
Шрифт:
– Боюсь, он сейчас докладывает об обнаружении неопознанного самолета и запрашивает приказ на атаку.
Они недолго пребывали в неизвестности. Истребитель, в котором Левант уже распознал французский «Мираж», внезапно лег на крыло и устремился к взлетной полосе, наводя лазерные прицелы своих пушек на пузатый аэробус, представляющий собой в данный момент идеальную мишень.
– Он атакует! – отрывисто сказал Питт.
– Открыть огонь! – приказал Левант сгорбившемуся на заднем сиденье за шестиствольным «вулканом» стрелку. – Сбить его!
Пулеметчик поймал траекторию полета малийского
Как загипнотизированный, смотрел Питт на то, что лишь несколько секунд назад было двумя надежными, отлаженными воздушными кораблями. Он и Левант вылезли из машины и застыли на месте. В пляшущих отблесках яростного, всепожирающего пламени Питт увидел печать поражения на лице полковника.
– Проклятие! – выругался тот. – Случилось именно то, чего я больше всего боялся. Теперь мы влипли без всяких шансов спастись.
– Казим очень скоро сообразит, что иностранные войска вновь вторглись на его территорию, – мрачно добавил Питт. – Он бросит к Тебецце все свои военно-воздушные силы. Так что ваши запасные вертолеты будут разнесены в клочья.
– Значит, остается двигаться к границе своим ходом, другого выбора нет, – заключил Левант.
– Мы до нее ни за что не доберемся. Даже если самолетам Казима не удастся поразить нас, беспрепятственно упражняясь в стрельбе, или его силы безопасности не смогут перекрыть наш отход, атакуя нас на каждом шагу, горючее иссякнет задолго до того, как нас встретят силы поддержки. Быть может, некоторые из самых крепких ваших людей сумеют прорваться, но те несчастные, которых вы спасли от смерти в рудниках, определенно умрут в пустыне. Я знаю, что говорю, я это уже проходил.
– Вы были вынуждены идти на восток, к Транссахарской магистрали, – напомнил ему Левант. – Это почти четыреста километров. А если мы направимся на север, нам придется пройти только двести километров, чтобы добраться до границы и встретиться с силами поддержки из Алжира. Нашего горючего хватит на такую дистанцию.
– Вы забываете, какие высокие ставки сделали Казим и Массард на эти рудники в Тебецце, – напомнил Питт, глядя в упор на Леванта. – Они сделают все возможное и невозможное, чтобы предотвратить раскрытие этой ужасной тайны.
– Вы думаете, они достанут нас и в Алжире?
– Ваша спасательная операция может заставить их прибегнуть к исключительным мерам, – ответил Питт. – Такая незначительная вещь, как государственная граница, не удержит их от приказа своим военно-воздушным силам поразить нас в каком-нибудь пустынном секторе
Левант наконец отвел взгляд от места катастрофы и уставился на Питта. На его лице играли оранжевые блики.
– Так вы не одобряете мой план?
– Просто я терпеть не могу совершать именно те поступки, которых от меня ожидают.
– Вы такой скрытный, мистер Питт, или просто застенчивый?
– Практичный, – коротко ответил Питт. – У меня есть все основания полагать, что Казим не будет тянуть с этим делом до границы.
– Так что же вы предлагаете? – терпеливо спросил Левант.
– Двигаться на юг до пересечения с железной дорогой, идущей из Форт-Форо, – сообщил Питт. – Там захватить поезд до Мавритании. Если мы правильно разыграем наши карты, Казим не врубится, пока мы не доберемся до Сент-Этьена и до моря.
– В пасть льву, – скептически пробормотал Левант. – В вашем изложении все выглядит так просто...
– Пустыня от Тебеццы до комплекса по уничтожению вредных отходов в Форт-Форо в основном представляет собой ровную поверхность с редкими песчаными дюнами. Если мы будем держать среднюю скорость пятьдесят километров в час, то доберемся до железной дороги еще до рассвета и сэкономим горючее.
– А что потом? Мы же будем открыты со всех сторон.
– До наступления темноты мы спрячемся в старом форте французского Иностранного легиона, а затем остановим идущий к границе поезд и посадим всех туда.
– Вы говорите о старом, настоящем Форт-Форо? Его ведь забросили сразу после Второй мировой войны. Я посещал его однажды.
– И я тоже.
– Но без проводника, который проведет нас через дюны, это похоже на самоубийство, – не сдавался Левант.
– Один из спасенных заключенных – профессиональный гид. Он знает малийскую пустыню, как кочевник.
Левант вновь устремил взгляд на горящий самолет и несколько минут взвешивал все «за» и «против». Если бы он был на месте генерала Казима, то тоже бы ожидал, что его добыча двинется на север, к ближайшей границе. И он также бы направил все свои войска туда. Значит, Питт прав, пришел он к выводу. Не было абсолютно никакой надежды сбежать через северную границу в Алжир. Казим ни за что не откажется от преследования, пока все они не будут мертвы. Бросок же в противоположном направлении – это как раз та самая сумасбродная идея, реализовав которую можно одурачить Казима и Массарда с неплохими шансами ускользнуть из их цепких щупальцев.
– Не рассказывал ли я вам, мистер Питт, что провел восемь лет в пустыне, когда служил в Иностранном легионе?
– Нет, полковник, не рассказывали.
– У кочевников была побасенка о льве, у которого в боку торчало охотничье копье, и он пошел из джунглей на север и переплыл реку Нигер, чтобы умереть в теплых песках пустыни.
– В этом есть какая-то мораль? – рассеянно спросил Питт.
– Никакой.
– Но что-то это все-таки означает?
Левант обернулся на шум подъехавших транспортеров, остановившихся рядом с вездеходом. Затем вновь посмотрел на Питта и улыбнулся.