Сахара
Шрифт:
В отчаянии от гнева Казима полковник Манса ворвался в толпу отходящих воинов, окликая и понося офицеров, стыдя их за то, что шестнадцать сотен нападающих не могут одолеть ничтожную горстку защитников форта. Он убедил их перегруппировать роты для следующей попытки. Отправив в штаб послание с клятвенным заверением, что провала больше не будет, Манса отобрал десять человек, задержанных при попытке бегства с поля боя, и приказал расстрелять их на месте, чтобы другим неповадно было.
Не имея достаточных сил снова атаковать форт со всех сторон, Казим собрал все войска в одну
К двум часам пополудни малийские силы безопасности были перестроены и ждали сигнала к наступлению. Одного взгляда на это унылое и деморализованное воинство хватило бы любому доброму командиру, чтобы отменить атаку. Казим не принадлежал к числу тех лидеров нации, за которого люди с восторгом отдали бы свои жизни. Но, когда они увидели заваленную телами землю вокруг форта, злость постепенно начала вытеснять страх перед смертью.
На этот раз, молча поклялись они, защитникам форта не выжить.
56
С невероятным равнодушием к снайперским пулям Пемброк-Смит сидел под палящим солнцем на своей тросточке, превращенной в сиденье, и наблюдал, как малийцы строятся в шеренги для штурма.
– Я уверен, что эти бедолаги готовятся к новому заезду в райские кущи, – проинформировал он Леванта и Питта.
Несколько красных ракет взлетели в воздух, сигнализируя о выступлении. В отличие от предыдущего штурма, никаких маневров с попеременным прикрытием огнем одной цепи другой не наблюдалось. Все было гораздо проще: почти две тысячи малийцев, вопя во всю глотку, беспорядочной толпой бегом неслись по равнине с винтовками наперевес.
Питт ощущал себя актером в театре со сценой посреди зрительного зала, окруженным враждебной аудиторией.
– Вряд ли это похоже на то, что вы называете тактическим мышлением, – заметил он, стоя рядом с Левантом и Пемброк-Смитом и рассматривая штурмующую колонну. – Идиотизм, конечно, но в нашем случае может и сработать.
Пемброк-Смит кивнул:
– Казим использует своих людей в качестве парового катка.
– Ну что ж, удачи, джентльмены, – сказал Левант с мрачной улыбкой. – Возможно, все мы встретимся в аду.
– Вряд ли там будет жарче, чем здесь, – усмехнулся в ответ Питт.
Полковник посмотрел на Пемброк-Смита:
– Разместите подразделение для отражения фронтального штурма. И скажите им, чтобы стреляли по своему усмотрению.
Пемброк-Смит пожал руку Питту и начал одного за другим обходить бойцов. Левант занял место у амбразуры полуразрушенного бастиона, а Питт вернулся в свой маленький форт, который он соорудил среди развалин. По крепости уже щелкали пули, рикошетом отскакивая от камней.
Передний строй атакующих растянулся на пятьдесят метров в ширину. С подкреплением их теперь насчитывалось почти восемнадцать сотен. Казим бросил их на ту сторону форта, которая больше всего пострадала от воздушной атаки и минометного обстрела. Эта была северная стена с разбитыми
Солдат в задних шеренгах воодушевляло то, что они почти наверняка останутся в живых и доберутся до форта. У бойцов авангарда мысли были несколько иные. Никто из них не надеялся, что укроется от смерти на этом открытом пространстве. Но они понимали, что им не приходится ждать пощады ни от защитников форта впереди, ни от своих сзади.
Но когда горстка людей в форте залегла и открыла огонь, в первых рядах наступающих появились бреши. Однако малийцы в неудержимом порыве яростно мчались вперед, перепрыгивая через тела павших в первом штурме. На этот раз их было не удержать, они уже словно ощущали на губах кровавый вкус победы.
Питт, будто в гипнотическом сне, механически и неустанно целился и стрелял в приближающуюся толпу короткими очередями. Прицел и выстрел, прицел и выстрел, затем выброс пустой обоймы и перезарядка... Эта монотонная работа, казалось ему, продолжалась бесконечно, хотя на самом деле прошло лишь десять минут после сигнала к атаке.
Где-то позади него разорвалась мина: это Казим приказал продолжать обстрел, пока первые шеренги не войдут в форт. Питт услышал, как мимо его головы просвистела шрапнель, и даже ощутил поднятый ею легкий ветерок. А малийцы подступили уже так близко, что постоянно попадали на мушку его автомата.
Мина за миной падали в водоворот огня. Когда же первые шеренги добрались до рассыпавшихся камней и стали по ним карабкаться, минометный огонь прекратился. Атакующие стали еще более уязвимы. Передовые ряды были буквально сметены отчаянным огнем защитников форта. Спрятаться было негде, и нападавшие не могли одновременно ползти по камням и стрелять, да еще в цели, которые были не видны.
Защитники же, со своей стороны, легко попадали в цель. Малийцы спотыкались и пробирались по развалинам под кинжальным обстрелом с флангов. Первую шеренгу выкосили на расстоянии в сто метров, вторую – к тому времени, когда она добралась до периметра форта. Следующие за ними, видя печальную участь авангарда, то и дело падали, вжимаясь в землю. Затем нехотя поднимались, понукаемые офицерами, чтобы снова упасть, пробежав несколько метров. Но их плотный огонь, несмотря на неточность, все же поражал некоторых из защитников форта.
Нападающих было слишком много, чтобы горстка бойцов спецназа ООН могла остановить их, и огонь защищающихся, которых одного за другим убивали или ранили, с каждой минутой ослабевал.
Левант понимал, что от катастрофы их отделяет лишь мгновение.
– Сбивайте их! – орал он в микрофон шлема. – Сбивайте их со стены.
Это казалось невероятным, но внезапно огонь команды ООН усилился. Первые ряды малийской колонны затоптались на месте. У Питта кончились патроны, и теперь он метал гранаты из подствольника так быстро, как только успевал заряжать их. Эти взрывы вызвали хаос в заметавшейся толпе. Малийцы начали откатываться. Они были ошеломлены, столкнувшись в бою с такой яростью и гневом. Тем не менее, собрав всю свою решимость, они сплотили ряды и снова ворвались в крепость через полуразрушенные ворота.