Сахара

Касслер Клайв

– Случайность, – пожал плечами Джордино. – А может, просто наплевательское отношение к этой процедуре.

– Ни то ни другое, – отрицательно покачал головой Питт. – И у меня есть подозрение, что кто-то затеял с нами игру.

– Ты думаешь, что власти Нигера знают о нашей встрече с военно-морскими силами Бенина?

– Слухи здесь распространяются быстро, и, бьюсь об заклад, они нас опережают. Бенинские вояки наверняка уже предупредили правительство Нигера.

Но Джордино не сдавался:

– Почему

же тогда местные власти нас не арестовали?

– Понятия не имею, – задумчиво сказал Питт.

– Сэндекер? – предположил Джордино. – Может быть, он вмешался?

Питт покачал головой:

– В Вашингтоне адмирал, может, и большая шишка, но здесь он никто.

– Значит, кто-то хочет того же самого, что и мы.

– Не исключено.

– Но что именно? – раздраженно спросил Джордино. – Наши данные по загрязнению?

– Едва ли. Кроме нас троих, Сэндекера и Чэпмена, больше никто не знает о цели нашего задания. И если утечки информации нет, должна быть какая-то другая причина.

– Например?

Питт усмехнулся:

– Как насчет нашего судна?

– "Каллиопа"? – недоверчиво переспросил Джордино. – Придумай что-нибудь получше.

– Напрасно ты сомневаешься, – пожурил его Питт. – Ты только прикинь, что такое наша яхта. В высшей степени специфическое судно, построенное по индивидуальному проекту, развивающее скорость до семидесяти узлов и огрызающееся так, что за три минуты уничтожило вертолет и две канонерки. Да любой западно-африканский военный лидер отдаст свои верхние клыки и весь гарем в придачу, лишь бы заполучить его.

– О'кей, согласен, – с неохотой кивнул Джордино. – Но объясни мне тогда следующее. Если «Каллиопа» столь желанна, почему же нигерские головорезы не захватили ее, пока мы стояли у заправочного причала в Ниамее?

– Могу только предположить, что кого-то такой поворот почему-то не устраивает.

– Кого?

– Не знаю.

– Тогда почему?

– Не могу сказать.

– И когда же на нас свалится топор?

– Ну, раз уж они пропустили нас так далеко, ответ, скорее всего, мы найдем в Мали.

Джордино взглянул на Питта с нескрываемым отвращением:

– Иначе говоря, возвращаться назад ты не намерен?

– После того как мы потопили бенинский флот, у нас билет только в один конец.

– Что ж, мне всегда импонировал олимпийский принцип: главное не победа, главное – участие.

– Первое не гарантирую, а от второго ты так и так не отвертишься, – усмехнулся Питт, оглядывая берега. Густые зеленые заросли сменились довольно унылой каменистой равниной, ощетинившейся колючим кустарником и покрытой потеками желтой грязи. – Есть, правда, еще один вариант. Мы можем продать судно и пересесть на верблюдов. Тогда, пожалуй, появится хоть какой-то шанс снова увидеть родной дом.

– Извращенец! – застонал Джордино. –

Ты всерьез собираешься заставить меня ехать верхом на этом горбатом чудовище? Меня, трезвомыслящего человека, с детства уверенного в том, что Господь создал лошадей исключительно для того, чтобы они снимались в вестернах?!

– Не паникуй, прорвемся, – успокоил его Питт. – Адмирал сдвинет полнеба и большую часть ада, чтобы выдернуть нас отсюда, если мы обнаружим котел, в котором варится эта ядовитая похлебка.

Джордино отвернулся и бросил скорбный взгляд на плещущиеся за кормой воды Нигера.

– Так вот она, значит, какая, – вздохнул итальянец.

– О чем это ты?

– Да о той мифической речке, входя в которую люди трогаются рассудком и напрочь теряют память.

Губы Питта искривились в усмешке:

– Ну, если ты так считаешь, давай спустим французский триколор и с Божьего благословения поднимем наш собственный флаг.

– Но у нас же приказ скрывать нашу государственную принадлежность, – запротестовал Джордино. – Нам не справиться с нашим тайным заданием под американским флагом.

– А кто говорит о звездно-полосатом?

Джордино без труда догадался, что лучший друг в очередной раз намерен его разыграть.

– О'кей, какой же тогда флаг ты собираешься поднять?

– А вот этот.

Питт достал из ящика на полке сложенное черное полотнище и протянул его Джордино.

– Я позаимствовал его на одной костюмированной вечеринке, куда попал пару месяцев назад.

На лице Джордино отразилось смятение, когда он уставился на расположенный в центре флага ухмыляющийся череп над скрещенными костями:

– Это же «Веселый Роджер»! Ты собираешься поднять пиратский флаг?

– Почему бы и нет? – Питта несколько удивила реакция Джордино. – Я думаю, делу не помешает, если мы устроим небольшой шухер под соответствующим флагом.

14

– А неплохую команду международных сыщиков по загрязнениям мы из себя представляем, – проворчал Хоппер, наблюдая, как солнце садится за озера и топи верховий реки Нигер. – И все, что мы тут видим, это типичный третий мир, равнодушный к санитарии.

Ева присела на походный стульчик перед небольшой бензиновой печкой, далеко не лишней даже в пустыне, особенно в ночное время.

– Я провела проверки на большинство из известных токсинов, но не обнаружила их присутствия. Так что, если источник нашей неуловимой болезни и существует, установить его будет нелегко.

Рядом с ней пристроился мужчина постарше, высокий, плотный, с сединой в темных волосах и ярко-голубыми глазами, мудрыми и задумчивыми. Новозеландец Уоррен Гримз был главным эпидемиологом программы. Он опустил голову и углубился в созерцание стакана с содовой.