Сам себе клан
Шрифт:
Наверное, от таких выстрелов головы и отрываются.
Оперативник завалился обратно в салон, перекрывая путь своему коллеге. Влад несколько раз выстрелил в открытую дверь, ни на что уже особенно не надеясь, тут никакое обычное везение не поможет, это уже сродни выигрышу в лотерею, бросил винтовку и ринулся бежать.
Перепрыгнул на соседнюю крышу, спустился по пожарной лестницу и нырнул в окно на уровне четвертого этажа.
Квартира пустовала, он выяснил это заранее.
Влад переоделся в гражданское, включил мобильный телефон. Снаружи уже выли
Он открыл дверь, бегом спустился по лестнице, уже более спокойно вышел из подъезда во двор. Здесь было тихо и спокойно, и только какая-то компания сидела и выпивала на детской площадке. В его сторону никто даже не посмотрел.
Все так же дворами он вышел на параллельную улицу и сел в забронированную с левого аккаунта машину «каршеринга». Прогресс не стоит на месте, жизнь становится удобнее и все такое.
Несколькими годами раньше тачку для отхода пришлось бы угонять, а это всегда лишние риски. Теперь же достаточно просто угнать чужой аккаунт. Или купить угнанный кем-то другим.
Двигатель послушно завелся от легкого нажатия кнопки, Влад вырулил на улицу и неспешно покатился по направлению к Садовому кольцу.
Когда они сообразят, что произошло и кого убили, они, конечно, попытаются перекрыть центр. Но не в ближайшие полчаса, это точно.
К тому моменту Влад будет уже далеко. Схема отработана. Каршеринг – небольшая прогулка пешком – собственная машина, и вот он уже один из многих, кто то ли поздно возвращается с работы, то ли просто слишком рано встал, обычный молодой человек, и никому нет до него дела. Даже если и остановят, что вряд ли, он сумеет отболтаться.
А на крайний случай под сиденьем его машины есть пистолет. Гаишники – не оперативники СИБ, одной обоймы хватит, чтобы перестрелять весь патруль…
Влад взял хотдог с горчицей, кетчупом и жареным луком, порцию картофеля фри и стакан пива. Расплатившись левой кредиткой, он для виду поискал свободные места на фудкорте, конечно же, не обнаружил и присел к столику, за которым уже сидел Герман, вяло ковыряющий одноразовой вилкой какой-то не менее одноразовый салат.
Герман был тощий, субтильный, весь какой-то взъерошенный. Последнее время он пытался отпустить суровую мужественную бородку, видимо, чтобы смотреться хотя бы чуточку постарше, но с природой не поспоришь, и торчащие во все стороны клочки волос отказывались собираться в единую конфигурацию.
– Привет, – сказал Влад.
– Ты сработал грязно, – сказал Герман.
– Вовсе нет, – сказал Влад, откусывая от хотдога. – Я сработал чисто и убрал двоих, плюс одного оперативника СИБ. И меня никто не видел.
– Ты убил Громова, – сказал Герман. Он вообще любил проговаривать вслух очевидное. – Это птица высокого полета, отпрыск княжеского рода. Они уже начали чистки.
– Так это и хорошо, –
– И его утопят в крови, – сказал Герман.
– Скорее всего, – согласился Влад. – Но те, кто топят в крови, рано или поздно сами ей захлебнутся.
– Мы не готовы к силовым акциям, – сказал Герман.
– Вы никогда не были готовы к силовым акциям, и, видимо, уже никогда не будете, – сказал Влад.
Влад хотел добавить, что на этот случай у них как раз есть он, но не стал этого делать. Зачем в очередной раз повторять одни и те же вещи? Они говорили об этом уже не раз и не два, и всякий раз каждый оставался при своем мнении, и заканчивались эти разговоры всегда одинаково.
Сопротивление на самом деле не сопротивлялась, а только делало вид, осваивая выделенное на это дело бюджеты. Влад точно не знал, кто именно оплачивает этот банкет, но список возможных фигурантов был не таким уж длинным. Но Влад и не стремился это выяснить, внести, так сказать, окончательную ясность, его вполне устраивало такое положение дел, пока он получал свою долю.
Терроризм – это весьма дорогостоящее хобби. Это одну акцию можно соорудить на коленке, и, независимо от того, насколько она будет успешной, скорее всего, она станет для тебя последней. А если ты намерен задержаться в этом бизнесе надолго, то должен понимать, что без больших денег тут делать нечего.
Германа Влад тоже очень хорошо понимал. Это был обычный офисный клерк и боевик-теоретик, он был за все хорошее и против всего плохого, но сам не мог прикончить никого, крупнее мухи. Проблема была в том, что Сопротивление состояло их таких вот Германов процентов на восемьдесят, если не больше. Они понимали, что так дальше нельзя, но боялись что-то изменить, и надеялись, что смогут устроить революцию, не привлекая внимания тех, кого, собственно говоря, они и намеревались свергать.
В империи, где безобидная массовая акция с воздушными шариками уже расценивалась, как экстремизм, настоящих идейных бойцов, готовых лечь за свои убеждения костьми, осталось катастрофически мало.
Ну и ладно. Это не мешало Владу вершить свою собственную вендетту.
Влад только не понимал, почему для общения с ним Сопротивление выделили именно Германа, пугливого и не поощряющего насилия, которое Влад творил. Может, конечно, в этом был какой-то высший смысл, но, скорее всего, других людей там и не было…
– Я говорил вчера с куратором нашей ячейки, – сказал Герман. – Он находит, что твои методы стали слишком… радикальными.
– Это война, – сказал Влад.
– Нет, – сказал Герман. – Это политика.
– И в чем разница? – осведомился Влад.
– Ты считаешь, что существующее положение дел можно изменить только силовыми методами.
– А вы нашли какие-то другие? – удивился Влад.
– Как бы там ни было, мы сворачиваем финансирование твоей деятельности, – сказал Герман. – Отныне ты сам по себе. И не приходи больше в этот торговый центр, я найду себе другое кафе.