Сама себе враг
Шрифт:
— А что может произойти? — пожала плечами Алена.
В этот момент дверь костюмерной распахнулась и в комнату влетел Александр Журавлев. В состоянии такого страстного гнева Алена видела его лишь на сцене. Но то была искусная игра талантливого актера, а здесь проявились совершенно реальные чувства. На мгновение ей даже показалось, что злость его вызвана просто-таки животным страхом. Она готова была поклясться, что в его глазах промелькнул дикий испуг. На правом локте Журавлева повисла Лина Лисицына. Впрочем, столь жалкое состояние
— Не здесь и не сейчас. Сашка, народу слишком много.
— Плевать! — Журавлев попытался стряхнуть ее с локтя, но тщетно, ее хватка была смертельной. Лина лишь дернулась, тогда как всякая нормальная женщина от такой встряски отлетела бы на добрый метр.
— А в чем, собственно, дело? — Илья осторожно снял куртку и передал ее тетке Тае, которая поспешила отойти от мужчин на почтительное расстояние. Она слишком долго проработала в театре и не понаслышке знала, чем обычно заканчиваются подобные столкновения.
— Ты еще спрашиваешь?! — Александр потряс свободной рукой в воздухе. В кулаке он сжимал листок бумаги. Что-то в этом листке показалось Алене знакомым.
— А почему бы мне не спросить, — как ни в чем не бывало Ганин пожал плечами и, перехватив листок, развернул его. — Ну и…
…Так создан мир: что живо, то умрет И вслед за жизнью в вечность отойдет… —громко прочел он, потом обвел всех удивленными глазами и наконец рассмеялся: — Что за бред! Кончай притворяться!
— Я?! Я что, похож на притворщика?
Илья смерил его взглядом и отрицательно покачал головой:
— Пожалуй, я не стану уточнять, на что ты сейчас похож.
— Плевать мне на твои оскорбления! Они ничего не стоят!
Алена опять обменялась с Настей многозначительными взглядами.
— Я спрашиваю, что это такое?!
Ганин усмехнулся:
— Акт первый, сцена, кажется, вторая, а произносит Королева-мать. Эта не моя реплика.
— Это вообще не твой спектакль! — крикнул, словно плюнул, Журавлев и тут же успокоился.
Лина наконец отцепилась от его локтя и отошла к двери. В костюмерной повисла напряженная пауза. По всем законам жанра, теперь должна была бы вспыхнуть драка. По крайней мере, будь Алена на месте Ганина, она не замедлила бы съездить Журавлеву по физиономии. Все знали, что спектакль изначально ставился под Илью, а потом его подло надули, пригласив Александра, который и в штате театральной труппы не состоял.
Однако Ганин, похоже, решил не марать руки. Он неожиданно расцвел в своей очаровательной улыбке и, кивнув дамам,
Журавлеву грозил провал, по крайней мере, перед этой аудиторией. Он растерянно посмотрел на Лину, потом — на тетку Таю и, наконец, нашел выход из плачевного положения:
— Почему Ганину шьют костюм Гамлета? — прорычал он.
— Так сказал главный, — отчеканила Тая и демонстративно уселась на подлокотник Алениного кресла.
По реакции актера можно было бы сказать, что он оторопел. Внутреннее состояние моментально проявилось на его лице болезненной бледностью.
— Интересно бы узнать, для Клязьминой тоже шьют костюм? — обозначилась у двери Лина. Спросила как бы между прочим, но было ясно, что это вопрос жизни и смерти.
Пылающий взор Журавлева метнулся в ее сторону:
— Заткнись! — рявкнул он совершенно непочтительно.
Та, вскинув голову, обдала его взглядом, который Алена тут же отнесла к разряду мировых достижений — презрение и страстное желание в одном взмахе ресниц. Лина была настоящим мастером своего дела. Но, к сожалению, Журавлев этого мастерства не оценил. Он развернулся к ней спиной и снова обратился к тетке Тае:
— Что за чертовщина происходит в вашем театре?! Бардак какой-то!
— Что именно так расстроило вас? — мягко поинтересовалась та.
— Что?! — мгновенно вспыхнул он. — Вы еще спрашиваете! Да я себя чувствую американским солдатом во Вьетнаме — за каждым кустом враги. Все поголовно готовы разорвать меня на части! — он отшвырнул листок с посланием в сторону и с размаху сел на подлокотник Настиного кресла.
— Ну в этой комнате вас никто не хочет рвать на части, — голос тетки звучал успокаивающе. Видимо, он все-таки повлиял на Журавлева, по крайней мере, тот слегка расслабился.
— Я не могу отказаться от шанса сыграть Гамлета. Такой шанс выпадает актеру только раз в жизни. И что бы там ни говорили, как бы ни смотрели в мою сторону, я все равно сыграю Гамлета так, как еще никто до меня не играл, — ожесточенно проговорил он, — пусть этот белобрысый идиот ставит мне подножки, пусть пытается запугать меня своими детскими записочками, меня не переломить!
— Но почему вы думаете, что послание — дело рук Ильи? Вы же с ним раньше неплохо ладили… — попыталась успокоить Александра тетка.
— Его или еще кого-нибудь! — с вызовом выкрикнул Журавлев. — Мне на все плевать! Так всем и передайте!
С этими словами он вылетел из костюмерной.
— Интересно, кого он имел в виду? — с наигранным безразличием пожала плечами Лина и тоже вышла.
— Надеюсь, что не меня, — тихо проговорила Настена.
— Как бы там ни было, но мое интервью опять откладывается на неопределенный срок, — подытожила Алена. — Я все чаще подумываю о перемене профессии. Как ты полагаешь, может быть, мне заняться сочинением любовных романов?