Саманта
Шрифт:
— Ты была в порту… на рассвете.. одна. Но это невозможно. Тебя бы сразу опознали как сестру Дрэйка и потребовали бы, чтобы ты отправилась домой.
— Меня обнаружили, но не опознали: я нарядилась в одежду мальчика-садовника.
— Черт подери! — взорвался Ремингтон. — Когда мы поженимся, я привяжу тебя к домашнему креслу, чтобы ты и подумать не могла совершать такие прогулки. Порт, Шэдвелл, что еще?
— Я боялась за Дрэйка. Я опасалась, что он сам находился на одном из пропавших судов. Я отправилась в порт, чтобы помочь ему, как я отправилась
— Саманта, — Ремингтон заключил ее лицо в кольцо своих ладоней, — скажи мне, может, за тобой числится еще какое-нибудь приключение, о котором я не знаю?
— Нет, не волнуйся.
— Тогда договоримся на будущее — будь добра впредь ставить меня в известность о том, что ты собираешься предпринять, чтобы я мог уберечь тебя от опасности. Что касается меня, то обещаю, что мне больше ничто не будет угрожать. Вернемся к нашим баранам. Во время прогулки по порту ты подслушала разговор относительно виконта Годфри, который вызвал твое подозрение.
— Да. — И Саманта пересказала беседу двух портовых рабочих, которую она услышала в самом начале своего путешествия по лондонскому порту. — Я никогда не встречалась с виконтом лично, но из разговора я поняла, что некоторые обстоятельства его личной и финансовой жизни могли вынудить его пойти на преступление. Отношения с женой были у него напряженными, он ушел из семьи, не сказав ни слова жене. Только позже мне пришло в голову, что Годфри мог быть не преступником, а жертвой и что он скрылся, чтобы спасти свою жизнь, а не похищенные деньги. Впрочем, возможно, я прочитала романов больше, чем нужно.
— Ты совершенно права. Годфри был в беде. Его шантажировал один негодяй, который уже получил свое.
— Вы обезвредили его? — догадалась Саманта.
— С помощью друзей, — улыбнулся граф. — Ты помнишь тот вечер, когда отправилась со мной к Энни без приглашения? Именно там и тогда я встречался со своими помощниками и обсуждал, как нам поймать мошенника. Я не испытывал тогда никаких финансовых трудностей, но даже не могу выразить меру моего умиления, когда узнал, что ты решилась мне помочь.
— Ты сказал, с помощью друзей. Что… Бойд тоже работает вместе с тобой?
— Да. И мы одновременно подадим прошение об отставке. Несмотря на то что мы дружим второй десяток лет, подозреваю, что его решение вызвано отнюдь не моим.
— Синтия, — догадалась Саманта. — Они будут прелестной парой. — После недолгого молчания Саманта спросила: — Рем, если виновен не Годфри, тогда кто?
Лицо Ремингтона стало холодным и жестким.
— Нам еще не известны имена всех заговорщиков. По крайней мере один из них является загадкой. Мы знаем, что два его напарника наняли капера, который нападал на корабли… и у нас есть описание этого капера.
— Ты сказал — два его напарника. Тебе известны их им на?
— Известны, — вздохнул Гришэм, пристально глядя в глаза невесте. — Саммерсон и виконт Андерс.
— Стефен? — воскликнула Саманта. — Ты не ошибаешься?
— Не ошибаюсь. Именно
— Так его интерес ко мне был сплошным притворством?
— К несчастью, нет. Этот негодяй действительно добивался твоего расположения. Именно поэтому мне еще больше хотелось разоблачить его. И мне почти удалось это сделать… тогда, в саду Девоншир-Хаус, когда ты прервала его секретный разговор с Саммерсоном.
— Ты был там?
— Да, дорогая, в пятнадцати футах справа от тебя, за кустами. — И Ремингтон поведал возлюбленной все, что он видел и что показалось ему странным. — Особенно странными были слова Саммерсона о том, что уже во второй раз ты прерываешь их беседу. Подумай, дорогая, что могли бы эти слова означать?
Сэмми потупила взор:
— Я прекрасно знаю, что он хотел сказать. В то утро, когда я отправилась в порт, чтобы отыскать Андерса и выразить ему соболезнование по поводу исчезновения его корабля, в кабинете виконта я встретила мужчину, который, казалось, что-то жарко обсуждал с Андерсом. Это и был мистер Саммерсон. Тогда он почувствовал себя неловко и смотрел на меня, словно мы уже где-то встречались. Я постаралась убедить его, что это чувство возникло из-за того, что я сестра владельца судостроительной компании — Баретта.
— Но он видел тебя где-то в другом месте?
— Да. В то утро, когда я сновала по порту, переодетая мальчиком-садовником, я неожиданно наткнулась на лорда Хартли, который беседовал с неизвестным мне джентльменом. Я была уверена, что маркиз, который знал меня с рождения, узнает меня в любой одежде. Поэтому я стала пробираться между пакгаузами так, чтобы лорд Хартли меня не заметил. Как и следовало ожидать, меня с неизбежностью увидел джентльмен, которого в дальнейшем Андерс представил мне как Саммерсона. Очевидно, несмотря на все мои ухищрения, Артур Саммерсон хорошо запомнил мое лицо.
— То, что ты только что рассказала мне, заставляет меня вдвойне радоваться тому, что ты уехала из Лондона, где Саммерсон обязательно постарался бы обезвредить тебя.
— Неужели ты веришь, что он смог бы это сделать?
— Саманта, он убийца. Убийца, вор и бесстыжее животное. Если у него зародилось подозрение, что ты можешь выдать его, он не стал бы задумываться ни на секунду. Но, к счастью, этого никогда не случится. — Ремингтон нахмурился: — Но почему Саммерсон встречался с Хартли на рассвете?
— Нет, Рем, нет, — покачала головой Саманта, следуя ходу мысли возлюбленного. — Лорд Хартли добрейший джентльмен. Он был очень дружен с моим отцом. Они вместе охотились на лис, вместе проводили праздники, вместе делали карьеру. Он бы никогда не пошел на то, в чем ты его подозреваешь.
— Каждый человек может отважиться на преступление, если его к этому подталкивают. Некоторые мотивы бывают более отвратительными, чем другие. Но факт остается фактом: все, кто так или иначе имеет отношение к этому делу, становятся для меня подозреваемыми.