Самба
Шрифт:
— Стой. Давай до…
— Хватит болтать, охотник!
Черт, меня же сейчас прикончат! Аякаси неумолимо надвигалась, оскалив клыки. Неимоверным усилием в попытке защититься я выпустил магию в сторону противницы. Успел заметить вылетевшую волну света, и в глазах резко потемнело…
После того, как Агеха двинулась на беззащитного молодого охотника, тот вдруг на миг осветился золотым и испустил светлую волну. Подставив клинок, хиноэнма разрубила магическую преграду, получив пару ожогов. Атака экзорциста несильно раскалила клинок и немного дезориентировала воздушную аякаси.
— Это все, на что
Хиноэнма припала к ранее рассеченной руке бессознательного юноши. Божественный нектар, сама эссенция жизни полилась внутрь Агехи, духа воздуха и плоти, отчего та принялась довольно постанывать.
— МИЛОРД!!!
Хиноэнма вовремя отпрыгнула, увернувшись от пылающего демонического клинка.
— Что ты сделала с милордом, падаль?! Я порублю тебя в мелкий фарш!
Бакэнэко с выпущенными ушами, хвостом и звериными глазами ринулась на воздушного духа, но та словно играючи блокировала Ясуцуну. А в следующий момент густая воздушная волна потрепала кошку, разорвав юкату в нескольких местах.
— Аха-ха-ха-ха! Это потрясающе! Его кровь опьяняет! Сейчас я даже сильнее тебя, кошка! Давай посмотрим, чья возьмет!
Аура вокруг двух высших аякаси сгустилась и стала почти осязаемой. Всего миг отделял их от того, чтобы броситься друг на друга. Но тут раздался обеспокоенный крик со стороны особняка от дзасики-вараси:
— Химари!!
Вместе с этим из-за дерева выпрыгнул одноногий Саса усталого вида:
— Сестренка Агеха, нам не справиться с мизучи. Братик Дай сильно покалечен.
— Тс-ч. Ладно. Живите, пока я сытая.
С этими словами своего предводителя враждебные аякаси покинули окрестности особняка Ноихара.
В просторной больничной палате с холодильником, высоко-диагональным телевизором, множеством медицинской техники и некоторыми бытовыми и компьютерными приборами находилось всего два человека. Муж и жена. Женщина с закрытыми глазами лежала на кровати, окутанная множеством трубок и датчиков. Мужчина полусидел на другой кровати, копаясь в ноутбуке на коленях и изредка притрагиваясь к чаю на тумбе рядом. Выглядел пациент действительно больным — худое, заостренное лицо, бледная кожа и усталые глаза, ломкие короткие седые волосы. Посторонний человек дал бы ему как минимум сорок лет, несмотря на то, что мужчина лишь три года как разменял третий десяток.
Без всякого стука в палату ворвалось тощее вихрастое чудо с полубезумным лицом и неряшливой одеждой.
— Ку-хи, привет, мам, пап!
— Хитсуги, я же просил тебя хоть иногда стучаться.
— А что такое, папочка? Тебе есть, что скрывать от любимой дочери? Неужели любовниц водишь?
— Ох, выросла язва, похлеще матери.
— Ку-хи-хи. Как мама?
— Состояние стабильное. Хитсуги, когда мы уже прекратим поддерживать это подобие жизни? Ты ведь прекрасно знаешь, что Якоин не выходят из комы. Но без тебя я не могу отдать приказ врачам.
— Нет, я не разрешу тебе отключать маму! Даже не думай!
— Врачи дают мне несколько месяцев. Ты и меня также будешь держать до последнего, Хитсуги?
— Я найду способ помочь тебе и маме! Недавно в свет вышел один из клана Амакава…
— Насколько я знаю, у Генноске никого не осталось, кроме мелкого внука. Сколько ему сейчас? Двенадцать?
— Шестнадцать, отец. Совсем твоя память начала сдавать.
— Мозг разрушается.
— Генноске — просто старый мудак!
— Не смей ругать главу великого клана экзорцистов, даже если есть за что. На его счету сотни убитых высших е-кай.
— Я смогу наладить контакт с наследником света, и он поможет вам с мамой.
Мужчина покачал головой:
— Не смей идти на уступки ради нас, дочь. Думай о будущем клана Якоин, одними нами он не заканчивается. К слову, я тут нашел одного милого юношу с коэффициентом интеллекта выше ста девяноста. Из одной дальней нашей ветви…
— Так вот зачем мне недавно устроили полный медосмотр, ку-хи-хи.
— Было бы лучше, если ты не влезала в клановые разборки какое-то время. Нужно минимум двое наследников, иначе клан обречен на вымирание. Хитсуги, ты единственная после нас, кто смог выдержать полный курс разгона сознания. Я не хочу, чтобы ты стала последней. Но теперь глава клана Якоин — это ты, и принимать решение только тебе одной. Я уже с трудом могу связно мыслить. Главное, чтобы ты была счастлива, дочь.
— Я поняла, отец. Мое решение — неизменно. Я сделаю Амакава нашими союзниками, даже если для этого придется расплатиться своим телом и своими талантами. И обязательно вылечу вас с мамой.
— Ему всего шестнадцать, он не успеет набраться опыта.
— Поэтому я хочу, чтобы ты передал мне образцы тех амулетов, что остались у тебя от Генноске.
— И откуда ты про них вызнала? Мы с Гесуко хотели оставить их тебе в качестве завещания.
— Ку-хи-и-и, настоящие детективы никогда не выдают свои источники! На самом деле просто ткнула пальцем в небо, ку-хи.
Отец с еле заметной улыбкой покачал головой.
Глава 9
Спустя неизвестный промежуток времени я осознал, что мое тело куда-то тащат, однако позорная слабость не давала мне вынырнуть из мутной пелены бессознательности. Меня положили на что-то мягкое, укутали. Во всех членах поселилась страшная усталость, будто каждая клеточка отдала всю себя в той злополучной атаке. Голоса доносились с трудом, словно в уши натолкали ваты:
— …ая кошка, я говорю, что смогу излечить его! Чистая вода хорошо с этим справляется.
— Зачем тогда тебе снимать трусы, змеюка?!
— Чем плотнее контакт, тем легче лечить. Нано.
— Нья-ха! (ну уж нет!) Я не подпущу тебя! Милорду нужно сейчас согреться, и только настоящее кошачье тепло способно на сие!
— Химари!
— Кошка, прекрати раздеваться! Тебе не победить мощь чистокровной лоли!
— Ох-хох, чем это вы заняты, кхе?
Пробормотал я, покашливая, и раскрыл свинцовые веки. В большой полупустой комнате пестрела занятная экспозиция из: мизучи в прозрачной ночнушке и стянутыми в район бедер черными кружевными трусиками, что открывало прямой вид на филейную часть маленькой змейки, а также бакэнэко с развязанным поясом и распахнутой юкатой, демонстрирующей уже виденное розовое исподнее и отсутствие лифчика. Вроде бы с традиционными кимоно верхнее белье не носят. Две аякаси вцепились в одежду сопернице так, что, если не слышать предыдущего разговора, можно решить, будто они раздевали друг друга, а не наоборот.