Самец взъерошенный
Шрифт:
Наше появление встретили аплодисментами и воплями – со стороны «кошек», естественно. Посреди атриума красовался мраморный стол, гости и официальные лица, правильнее сказать, лицо, толпились с противоположной стороны. Вита изум ленно уставилась на меня, а я, не объясняя, подтащил ее ближе. Сухонькая старушка – нотариус, достала из сумки и разложила на столе пергамент, заостренную камышинку и чернильницу.
– Мы собрались здесь, – объявила торжественно, – чтобы стать свидетелями заключения брака между пришлым по имени Игрр Офсяникофф, – старушка с трудом выговорила мою
Ладошка Виты в моей руке задрожала.
– Пришлый Игрр, произнеси положенные слова.
– Беру тебя, Виталия, в жены. Куда я, Гай, туда и ты, Гайя!
– Теперь ты, декурион!
Вита панически глянула на меня.
– Просто повтори! – шепнул я.
– Беру тебя, Игрр, в мужья. Куда ты, Гай, туда и я, Гайя! – дрожащим голоском произнесла она.
– Все слышали? – обернулась нотариус к гостям. Те закивали.
– Удостоверяю это своей подписью.
Нотариус вывела имя на документе и приложила печать. Затем свернула пергамент и протянула мне.
Как просветила Помпония, заключение брака в Роме не предполагало выдачу свидетельства, но я настоял. Жизнь показала, лишним не будет. Сама процедура оказалась до безобразия проста: сказал нужные слова при свидетелях – и ты муж. Правда, в древности еще ездили в храм, закалывали животное и по внутренностям определяли перспективы супружества. Это действо я решительно отверг – на фиг, на фиг! В такой день смотреть, как копаются в кишках? Помпония не настаивала. Как выяснилось, ритуальным потрошительством занимались жрецы – гаруспики, а те сгинули в мор.
– Прошу всех к столу! – объявил я, пряча документ…
– Я тебе этого никогда не прощу! – сердито шепнула мне Вита уже в перистиле. – Почему не предупредил?
– А что бы ты сделала? – заинтересовался я. – Отказалась бы?
– Нет, конечно, – вздохнула она. – Но хотя бы подготовилась.
«Ага! – подумал я. – Замучила бы меня примерками, вопросами, как смотрится наряд, страхами, что на церемонии будет выглядеть недостаточно красивой. Невесты накануне свадьбы сходят с ума. Лучше как в омут!» Угрозы Виталии я нисколько не испугался.
Дальнейшее пошло без заминок. «Кошки» поднесли начальнице богато украшенную колыбель, сопроводив подарок скабрезными комментариями. Олег вручил мне мешочек со звякнувшим содержимым.
– От нас с парнями! – сказал, пожимая руку.
Я поблагодарил, и свадьба покатилась. Загудели свирели, ударили тимпаны. Готовясь к торжеству, я попросил Помпонию прислать музыкантов заранее и заставил их выучить одну мелодию. «Я собираюсь дождаться твоей свадьбы, – говорила мне тетка. – Хочу видеть, как ты с молодой женой закружишься в вальсе, как Наташа Ростова с Болконским».
Тетка говорила это, зная, что умирает. Сама врач, она не испытывала иллюзий по поводу назначенной химиотерапии. Просто хотела меня ободрить…
После того как отзвучали первые тосты и гости утолили первый голод, я вывел Виталию из-за стола. Кивнул музыкантам. Протяжный звук свирели заставил всех стихнуть. Свирель поддержала лира. Я, подражая актеру Тихонову из фильма «Война и мир», заложил
Когда музыка стихла, я поклонился партнерше, взял ее за руку и повел к столу. Мимоходом заметил, что у Помпонии и многих «кошек» глаза на мокром месте. Я снова кивнул музыкантам, и те врезали что-то веселое. Забил тимпан, зазвенели колокольчики.
– Эгей, «кошки»! – завопила Лола, вскакивая.
Ее поддержали Аурелия и Калисса. Вытащив из-за стола парней, «кошки» заплясали у фонтана. К ним присоединились и остальные.
– Что означал наш танец? – спросила Виталия, отвернувшись от гостей.
– У нас так принято, – пояснил я. – Жених с невестой танцуют первыми.
Она прислонилась к моему плечу.
– Я тебя очень люблю, – сказала тихо. – Даже не представляешь как! Отныне ты самый близкий мне человек. Это первая свадьба нолы и человека за последнюю тысячу лет – мне Помпония так сказала. Она считает это добрым знаком: Пакс возродится.
«Дай-то бог!» – подумал я.
Веселье набирало обороты. Разгоряченные вином «кошки», натанцевавшись, полезли в бассейн, прыгая в него прямо в одежде. Олега и братьев в воду просто сбросили. Несколько «кошек», раздухарившись, двинулись было ко мне, но, остановленные грозным взглядом начальницы, сделали вид, что заблудились. Из бассейна доносились крики и визг. Мокрый с головы до ног Олег попытался выбраться, но его гуртом затащили обратно. Помпония и нотариус, оставшиеся за столом, хохотали, вытирая слезы. Мы с Витой тоже не сдерживались.
Накупавшись вволю, «кошки» выползли из бассейна и тут же, стащив с себя мокрую одежду, отжали. Влажную надели снова. Я оценил придумку: седьмой месяц в Паксе выдался знойным. Хорошо оказаться сейчас в прохладном! Я в своей дорогущей тунике обливался потом. Парней под дружный хохот гостей раздели, обтерли невесть откуда взявшимися полотенцами, и снова обрядили. Я заметил, что Олега обтирала и одевала Аурелия, а братьев – Лола с Калиссой. «Ага! – подумал я. – Девочки поделили мужиков».
Это подтвердил подошедший Олег. Виту «кошки» утащили щебетать, и я скучал один.
– Слушай! – сказал Олег по-русски. – Ты не против, если я воспользуюсь вашей спальней.
– С ума сошел! – изумился я. – Аурелию казнят!
Я выразительно постучал пальцем по браслету Олега.
– Пусть только попробуют! – набычился тот. – Они сами в храме, знаешь, что устраивают? Вскоре после того, как ты ушел, нам со жрицами накрыли столы, а как выпили, такое началось!.. – Олег ухмыльнулся. – Группен секс.
– Охренеть! – прокомментировал я.
– Если тронут, все расскажу. Им самим будет секир-башка! – Олег провел ладонью по горлу. – Я знаю, к кому идти. В храм тетка какая-то важная приезжала, Севериной звать. Все спрашивала, не обижают ли нас? Никто, конечно, не пожаловался: жалко жриц. Они к нам с душой, что ж мы, сволочи? Но если что, я Северину найду.