Самки
Шрифт:
– Месяца два для гарантии.
– Две недели.
– Ну знаешь… Там война все-таки.
– Деньги из оборота надолго выводиться не должны, – резюмировал Перстень, включая для прогрева мотор. – Но это далеко не все. Слушай теперь внимательно.
Эдик даже встряхнул головой, убирая с глаз спадавшие волосы. Конечно, активное внимание Перстня – это то, что и требовалось, но…
– Во-первых, насчет стволов. То, что ты предлагаешь, мне дыр не закрывает. Куда слить, я найду, но обеспечить навар – дело твое…
– Инициатива наказуема, –
– Верно сказано, – продолжал Перстень, по-прежнему глядя вбок сквозь приоткрытое окно. – Твоя задача затарить пять, повторяю, пять, а лучше – шесть железок. Никаких наворотов не надо. «Кольты», «люгеры», «старры», «беретты» – все эти штатовские и прочие игрушки можешь там оставить. Нужны нормальные ПМ или ТТ, под которые легко найти патроны. Желательно каждый с запасной обоймой. Будет прокол – причина меня не волнует – долг на тебе, счетчик включается сразу. Ты еще не перегорел?
– Нет. Сложно, но годится.
– Сурово, зато справедливо. – Это Колокольчик не давал о себе забыть.
– Значит, сейчас перегоришь. Стволы – не самое главное. Так совпало, что ровно в то место, куда ты привык кататься, заперся один груженый фраер. Он, кажется, пристегнут к тамошнему погранотряду, с этим разберешься сам. Вот его данные.
С заднего сиденья протянулась Лехина лапа. Перстень взял конверт, не глядя сунул во внутренний карман куртки. Любопытно. Слушаем вас дальше, герp командир.
– Тебе придется простимулировать его к выезду сюда. Как ты это сделаешь – мне по барабану. Можешь приманить блондинкой, можешь накачать паленой водкой, можешь защелкнуть в браслеты – твое дело. Но этот тип нужен мне здесь для серьезного разбора. Вернешься без него – все равно что без стволов. Ты меня понял?
Нельзя сказать, что Эдик не ждал никакой дополнительной загрузки. Это было более чем. Но вот становиться здесь крайним… Да еще при такой сверхжесткой форме…
И ведь не скажешь, что, мол, отступать поздно. Взял вылез и пошел себе в метро, где теплый сухой воздух и просветленные лица свободных россиян. Башку ведь не свинтят – будь это в плане, давно уже прекратился бы всякий базар.
Перстень крутанул колесико зажигалки, закурил.
– Завтра в это же время подвалишь сюда. Сутки на последнее раздумье. Если тебе в метро, можешь вылезать.
– В метро, да не в это. Подкиньте до «Преображенки».
– Не по дороге.
– Тогда до «Библиотеки».
Ехали в полном молчании. Перстень был похож на Каменного гостя, Леха знал свои функции, а Эдику было о чем подумать. Да и понравилось прийти в более или менее спокойное состояние после напряга последних дней. Хотя никакого разумного объяснения этому не было.
Уже закрывая дверь, Эдик услышал вопрос Колокольчика:
– Слушай, а зачем тебе это? Может, грохнуть дешевле?
Отпраздновав очередную встречу и историческую победу на сессии облсовета,
Эдик еле удерживался на крутом склоне, опираясь о деревянный плетень. Вниз осыпались камешки, булькая при падении в маленький, но бешеный ручей, питавший арык-«умывальник». Тут-то и подошли нужные люди – в южной, но прохладной ночи. Разговор защелкал быстро, ничего лишнего.
– Здравствуй. – Высокий силуэт возник словно из-под земли, поднявшись по холму, второй остановился за деревом.
– Вечер добрый.
– Вылезай сюда.
– Что за проблемы?
– Проблемы у тебя. Ты ведь железо ищешь. Пошли. И зови меня Толей, его, – он махнул рукой в сторону дерева, – Сашей.
Что «Толя», что «Саша» были настоящими горцами.
С полчаса они молча шли по ночному городку, вдоволь надышавшись целебным горным воздухом. В доме на противоположном конце выпили чаю с тутовником. Сговорились быстро – два ПМ по триста, два ТТ по двести пятьдесят (в Москве Перстень без проблем сдаст за шестьсот и восемьсот – это самый минимум). А для затравки взяли чехословацкий дамский пистолет, работающий на «мелкашке».
Эдик никак не мог отделаться от подозрения, что подсовывают игрушку, пока «Толик» для успокоения не разрядил его в бревенчатую стену и предложил следующий патрон испытать на лобешнике.
Тем временем срок поджимал, две недели истекали, и Эдику приходилось свистеть, как плохому пожарному, с пепелища на пепелище. Вскрыв конверт, он нашел полустершуюся черно-белую фотку и примерный адрес в хорогском квартале «УПД».
Комната, где ждал Абдурахмон Косой, имела мрачноватый вид. Посредине четверо парней со стеклянными глазами курили через длинные трубки из общего стеклянного флакона. Стену испещряли отверстия. Помимо курильни, здесь были в ходу стрелковые аттракционы.
– Здорово, братка, – без энтузиазма сказал Косой. – Нашли твоего… Ну, который тебе нужен.
Косой прошел к двери и что-то крикнул по-таджикски. Зашел клиент.
– Тебе от Миши Волкова большой привет, – без вступления начал Самарин.
– Все? – Голос клиента, надо сказать, не вибриpовал. – Передай, чтоб больше не дергался, лох паршивый.
Эдик даже не успел заметить, как клиенту резко заломили руки и подсечкой свалили на пол. Через два дня люди Перстня приняли его в Шереметьево. Больше Отвертка о нем ничего не слышал.
Последнее приключение Эдик пережил в вокзальном ватерклозете, перепаковывая стволы. Предстояло завернуть их в несколько свитеров и засунуть в сумку так, чтобы ни одному таможеннику не хватило энтузиазма туда дотянуться.