Самоволка
Шрифт:
– Ты успел поговорить с ним о всей этой хреноверти с переговорами?
– Успел в общих чертах. А что? Решил увлечься государственными делами?
– Боря, я домой хочу. У меня тоже любимая женщина и дети. А пока не решатся государственные дела, я домой не попаду. Разве не так?
– Вообще да, – вздохнул Борис.
– Так расскажи – о чем договорились? Удалось ли убедить Маленького Принца, и вообще…
– Да при чем тут убедить? – с досадой отмахнулся Борис. – Уж родного сына-то я смогу убедить. Ты все-таки пойми – он
– Демократия?
– Ну, не совсем так плохо… Я о другом волнуюсь. Устроить переговоры – это полдела. Поверят ли кечвеги дипломатам короля – вот где слабое место. Найдутся ли условия, которые устроят всех.
– Как же я устал… – Степан отставил пустую железную тарелку.
По еде было видно, что кечвеги экономят. Не голодают, конечно, но и не шикуют. Даже здесь, в жилище вождя, это было заметно.
– Отдохни, Степа. Пока есть время – отдыхай. Будем ждать новостей. Я сейчас смотаюсь к нашим санграм. Нужно условиться о способах связи, договориться с начальниками дозоров… много чего нужно. А ты – отдыхай.
Отдохнуть Степану в принципе удалось. Три полных дня и еще немного. Он вдоволь выспался, заживил мозоли на ногах, навалялся в тени и прохладе и даже сыграл с чумазыми мальчишками в футбол.
Практически все местные уже были осведомлены, кто он такой. Поэтому относились с дружелюбием: хлопали по плечам, приглашали к костру, говорили что-то добродушное, совали какую-то еду и кружки с зеленым вином.
Кроме как поддакивать и скалить зубы в ответ, делать было нечего. Поэтому внимание кочевников Степана несколько тяготило. Ненастоящее это было все. Он будто бы снова замещал брата.
Да и вообще люди они были непонятные. Улыбнется, похлопает по спине, а потом отойдет к другому и начинает что-то яростно говорить, сурово шевеля бровями. Вот и пойми, что там на уме…
Увидеть Бориса получалось нечасто. Он то уезжал куда-то, то уединялся со своей Таськой и сыном. Пару раз вместе поужинали. Борис был усталый и неразговорчивый. Он быстро ел и снова уходил.
Безделье и неприкаянность в какой-то момент стали угнетать. Поддавшись скуке, Степан как-то раз взялся помогать одной из местных женщин рубить и складывать дрова для костра. Та безмерно удивилась, но не прогнала.
За этим занятием его застал Борис.
– Тебе что, делать нечего?
– А у меня есть какие-то важные дела? – отозвался Степан.
Борис помялся немного, почесал затылок. Наконец до него дошло, что брат и в самом деле попросту брошен среди чужих людей.
– Давай прогуляемся, что ли… – безразлично предложил он.
– Я тут только и делаю, что гуляю.
– Да нет же, по делу. Надо наших сангров навестить. Мне передали, у них какие-то новости для меня. На лошади еще не разучился ездить?
– Если что – ты опять научишь, так ведь?
– Карабин прихвати, мало
Переход к лагерю сангров теперь, при свете дня, напоминал легкую прогулку. Никаких трудных косогоров и буераков не встречалось, лошади шли по ровной земле среди редких деревьев.
Пару раз попались конные дозоры, но они даже не приближались – узнавали Бориса издали.
– Как у нас дела? – спросил Степан.
– Пока – ничего плохого. Враги – далеко. Переговоры – близко.
– И мы сразу после них – домой?
– Что ты как школьник? Переговоры – не звонок с уроков.
– Домой хочется, веришь?
– Да успеешь, еще надоест. Еще назад запросишься.
– Вот уж нет! Слушай, неужели меня там правда кто-то будет искать? Ну, кому я нужен, какой от меня прок?
– Хочешь меня бросить? – усмехнулся Борис.
– Да при чем тут?.. Какой смысл мне болтаться здесь, бегать за тобой на веревочке? Дела делаются, ты сам справляешься. Я уже давно здесь лишний.
– Ты прав, ты прав… Но вся штука в том, что тебя реально могут найти и снова вытащить сюда. По крайней мере пока я жив. Тебя можно использовать против меня, не думал об этом? Ты видел, наши не стесняются даже местных диких бандитов нанимать. Так что побудь-ка ты пока рядом.
Степан сокрушенно вздохнул, покачал головой.
– Тяжело быть балластом, брат.
– Потерпи, недолго осталось. А знаешь что… давай так – возвращаешься, как только появится физическая возможность.
– Это как? В чем подвох?
– Подвоха нет. Просто открыть Врата тебе могут либо погранцы, либо «контрабасы», либо торговцы. Но здесь никого из них нет. Здесь только кечвеги, а они таким даром не владеют вообще. Возможность появится, когда мы окажемся на «большой земле».
– А на «большой земле» мы окажемся только после переговоров, да?
– Пожалуй, да. Пусть у тебя будет хоть такая ясность. Это же лучше, чем никакой.
– Ну да, лучше…
Некоторое время они ехали молча.
– А скажи-ка, Боря, – вновь подал голос Степан. – Если бы ты умел открывать Врата – ты сплавил бы меня отсюда немедленно?
– Если бы… – вздохнул Борис. – Тогда бабушка была бы дедушкой.
…Лагерь сангров на самом деле сложно было назвать лагерем. Просто лесистый участок на горной террасе, неприметные гамаки между деревьями да костровое место.
Если б не дым от костра, можно было б проехать сквозь этот «лагерь» и не заметить его. Почему-то ни сангров, ни их лохматых животных в поле зрения не было.
Здесь имелась еще одна заметная деталь, но она не принадлежала санграм. Чуть в стороне от костра и гамаков появилась довольно большая брезентовая палатка. Рядом с ней – пара складных стульев. Тут же на обломанном стволе висел синий мундир с желтыми погонами и шевронами. Стояли стопкой железные тарелки.
– А вот и командированные пожаловали, – прокомментировал Борис. – Не думал, что так быстро.