Самозванцы
Шрифт:
Теперь спасти его могло только одно. Необходимо было укрыться в каком-либо из укромных уголков, дождаться, когда стрельцы уйдут из палат, и постараться незаметно выскользнуть из Москвы. Забившись в нишу одной из комнат, Чигирев снова включил переговорное устройство.
— Второй, я пятый. Уйти не могу. Постараюсь спрятаться на подворье и переждать. Прием.
— Я второй. Вас понял. Встречаемся завтра в точке два. Конец связи, — услышал он.
Чигирев быстро спрятал переговорное устройство в голенище сапога,
— Ты кто? — выдохнул историк.
— Дарья. Боярыни Ксении Ивановны сенная девка.
Теперь Чигирев лучше рассмотрел девушку. Юная, почти подросток, она была одета в просторный сарафан и кокошник. Длинная толстая коса свисала до пояса. Чигирев засмотрелся на миловидное лицо девушки, показавшееся ему в этот момент безумно красивым.
— Люди царевы уж в палатах? — взволнованно спросила девушка, поняв, что перед ней один из людей боярина.
— Да, в палатах, — автоматически подтвердил Чигирев.
— Ну, тогда хоронись, — скомандовала Дарья, открывая перед историком стоящий вдоль стены длинный узкий сундук.
За стеной раздались тяжелые шаги и бряцание оружия. Быстро отстегнув для удобства саблю, Чигирев залез в сундук. Дарья закрыла крышку. В наступившей тишине историк услышал, как удаляются шаги неизвестных воинов. Потянулись минуты ожидания. Лежа на дне сундука среди какого-то тряпья, Чигирев лихорадочно думал: «Только бы пронесло! Только бы пронесло!..»
Не пронесло. Дверь с грохотом отворилась, и Чигирев услышал грубый голос:
— Бона, смотри, какая птичка.
— И впрямь хороша, — отозвался второй, чуть более высокий.
Историк услышал звук закрывающейся двери и стук о стену: видимо, к ней прислонили бердыши.
— Отпустите меня, — донеслась робкая просьба Дарьи.
— Ить, куда? — вновь послышался первый голос.
Тут же Чигирев услышал возню и сдавленный девичий стон. Очевидно, Дарье зажимали рот.
— Ты только молчи, девка, и всё путем будет, — тихо пообещал первый мужик.
Потом послышался звук рвущейся ткани, отчаянное мычание Дарьи и голос второго мужика:
— Ох, как лепо.
Повинуясь безотчетному импульсу, Чигирев вскочил, откинув крышку, выхватил саблю и вывалился из сундука. Прямо перед ним здоровенный детина, стоя позади Дарьи, одной рукой зажимал девушке рот, а другой залез в разорванный ворот сарафана и щупал ее груди. Второй, поменьше, встав спереди на одно колено, задрал ей подол до живота и увлеченно шарил своей лапой между девичьих ног.
Увидев неожиданно появившегося противника, стрельцы отпустили жертву и схватились за сабли. Дарья мышкой юркнула в угол и забилась там, прикрывая руками разорванный ворот сарафана.
— Оставьте ее! — громко приказал Чигирев.
Он уже понял, что избежать гибели или плена ему
— Да это же Романов вор, — грозно выкрикнул тот стрелец, что был побольше. — А ну, отдай саблю, а не то убью сей же час.
— Отдам, — пообещал Чигирев. — Только девку не троньте.
— А это мы поглядим, — фыркнул стрелец.
— А ну, прочь отсюда, охальники, — что есть силы заорал Чигирев, двинувшись на своих противников.
Нe то испуганные его самоуверенностью, не то ошеломленные криком, стрельцы бросились вон из комнаты. Инстинктивно Чигирев выбежал за ними, и тут дверь в противоположной стене открылась и в комнату ввалился десяток стрельцов. Первый, судя по одежде и оружию, был командиром. Увидев вошедших, Чигирев остановился. Застыли и стрельцы.
— Вон он, Романов человек! — указывая на Чигирева, заорал младший из стрельцов, только что пытавшихся изнасиловать Дарью. — Держи его!
Стрельцы двинулись на историка, но тот поднял саблю, давая понять, что будет биться до конца. Это заставило нападающих остановиться.
— Саблю положи, — грозно приказал офицер. — Иначе до смерти убьем.
— Прости, сдался бы я царевым людям, — ответил ему Чигирев. — Да стрельцы твои насилье над невинной девкой учинить удумали. Я и вступился.
Почему-то в эту секунду он был убежден, что сейчас погибнет, и твердо решил продать свою жизнь подороже. Офицер сумрачным взглядом обвел несостоявшихся насильников и вдруг зычно крикнул:
— А ну, кто там схоронился, покажись.
Зажимая руками разорванный ворот, вся пунцовая, как рак, Дарья вышла в залу и тут же повалилась в ноги стрельцам.
— Кто такая? — спросил офицер.
— Дарья. Боярыни Ксении Ивановны сенная девка, — рыдая ответила Дарья.
— Правду ли говорит сей человек?
— Всё так и было, — ответила Дарья. — Снасильничать меня стрельцы хотели.
Офицер жестко посмотрел на провинившихся стрельцов и скомандовал:
— Вон отсюда. По утру ко мне явитесь.
Потупясь, оба стрельца вышли из зала.
— Ну, а теперь саблю отдашь? — спросил офицер, обращаясь к Чигиреву. Голос его стал явно мягче.
— Крест целуй, что насилия над ней не допустишь, — потребовал историк.
Ухмыльнувшись, офицер полез за пазуху, вытащил нательный крест, поцеловал и произнес:
— Богом клянусь, не тронем ее.
Возникла пауза. Помедлив несколько секунд, Чигирев бросил на пол саблю и произнес:
— Тогда бери меня.
— Храбрец, — не скрывая восхищения, произнес офицер. — Ты, девка, встань-то. Полюбовник твой, что ли?