Самозванец. Тетралогия
Шрифт:
– Меня интересуют знания вообще, – уточнил Михаил. – Хотел бы расспросить тебя не только как ишиба, но и как путешественника.
– Любопытно, – заметил ишиб. – Присаживайся-ка рядом.
Гость великого Парета благодарно кивнул и с удобством расположился. По сути, его интересовали два вопроса. Во-первых, везде ли в этом мире есть ишибы или это только местная аномалия. Во-вторых, знает ли что-либо великий ишиб о перемещениях между мирами.
– Хотя я не обошел весь мир целиком, – ответил Парет, – могу тебе сказать, что везде, где я был, люди имели способности
– Животные? – удивился Михаил, вспоминая давнего зайца.
– Да, – подтвердил ишиб, чуть поморщившись. – Но не со всеми из этих животных приятно встречаться.
Молодой человек пока что не стал заострять внимание на этом предмете и перешел к более важному вопросу.
– Ты спрашиваешь так, словно уверен, что наш мир – не один, – улыбнулся ишиб. – Мне же ничего не известно об этом. Мир может быть один, а может и не быть один. Все зависит от того, с какой точки зрения это рассматривать и с какой целью.
Гостю этот ответ был понятен. И в его мире в области гуманитарных наук результат тоже часто зависел не от логики выводов, а от цели, с которой предпринималось исследование. Впрочем, некоторые умельцы применяли этот принцип и к естественным наукам.
– Значит, ишибы не могут, используя ти, путешествовать между мирами, если они существуют во множестве? – переспросил Михаил.
– Мне об этом ничего не известно, – вежливо повторил ишиб. – Мои предшественники неоднократно пытались научиться мгновенно перемещаться на большие расстояния в пределах одного этого мира. Но не достигли сколько-нибудь значимого успеха. Их постигла такая же неудача, как и с бессмертием.
Бессмертие было давней, так и не сбывшейся мечтой многих ишибов. Действительно, если они могли в совершенстве контролировать ти, то почему бы им не создать себе вечное тело? Однако все было не так просто. Во-первых, полноценный контроль над ти был доступен лишь в бодрствующем состоянии. Во-вторых, старение ишиба проявлялось сначала не в старении тела, а в старении способностей. Прежде всего – в старении аба. Ишибы жили очень долго. Иногда до трехсот лет. Но рано или поздно их способности к управлению ти угасали. Когда это происходило, стареть начинало и тело ишиба, которое тот уже не мог поддерживать в хорошем состоянии.
Михаил узнал, что хотел. Он вежливо попрощался и, к своему удивлению, получил приглашение заходить еще, если у него возникнут такие же интересные вопросы.
Когда молодой человек покидал гостеприимный сад, начал накрапывать дождь. Он подумал, что этому миру явно не хватает зонтов, и медленно побрел в сторону дома Ференов, вспоминая великого ишиба, его чудесный сад и не менее чудесный аб.
Внезапно, когда он еще недалеко отошел от ворот школы Парета, он увидел человека в черной одежде, который шел прямо на него. Этого человека ему приходилось встречать
Встреча была очень нежелательной, и Михаил хотел было проскочить мимо, но Комен тоже узнал его.
– Так, так, – протянул он, разглядывая камзол молодого человека, который совсем не походил на крестьянский, хотя и был не впору. – Вот и наш простолюдин, который чуть не убил толстяка Тенна одним прикосновением к его мечу. Без использования ти, ведь иначе это все бы заметили. Такие вот у нас в стране простолюдины.
– Я не простолюдин, – ответил тот.
– Конечно нет, – подтвердил Комен. – Я думаю, что ты – один из родственничков честнейшего советника Рауна, которого он выдал за крестьянина. Скоро советник начнет выдавать своих родственников за королевских лошадей.
То ли выражением лица, то ли манерой держаться Комен чем-то неуловимо напоминал Ферена-старшего. Хотя ростом был выше и определенно моложе его. Усы, опять-таки, в отличие от усов Ронела, были не загнуты вверх, а направлены строго параллельно земле.
– К советнику я тоже не имею никакого отношения, – заметил молодой человек.
– Вот это да! – изумился человек в черном. – Советник не знает о том, что ты – не крестьянин? Я вижу перед собой того, кто смог провести эту бестию? Как же тебя зовут?
– Называй меня Ксант, – ответил Михаил.
– Ксант? Нормальное имя, ничем не хуже остальных, – с нескрываемой иронией ответил Комен. – Ты мог бы с таким же успехом выбрать любое другое. Меня зовут тагга Комен Каретт.
Имя Каретт уже было знакомо Михаилу. Его много раз с такой страстью произносил Маэт.
– Можно поинтересоваться, кем ты приходишься Ларете? – вежливо произнес он.
– Можно. Она – моя младшая сестра. А почему ты спрашиваешь?
– Я знаком с Маэтом Ференом, – пояснил молодой человек.
– Понятно, – рассмеялся Комен, продемонстрировав великолепные белые зубы.
Михаил подумал, что о страданиях юного Ферена знала вся столица.
– Послушай, загадочный Ксант, а ты сейчас очень занят?
Его удивил вопрос, но время у него было. Он рассчитывал, что визит к великому ишибу затянется, поэтому договорился о встрече с друзьями на более позднее время.
– Сейчас не очень.
– Видишь ли, – сказал ему Комен, – у меня прямо сейчас намечается небольшое дельце. И срочно требуется секундант. Конечно, можно и без него, но как-то неприлично. Не составишь ли мне компанию?
Михаил оказался в двойственном положении. Даже в тройственном. С одной стороны, ему не хотелось слишком сближаться ни с какой из четырех семей. С другой стороны, было любопытно, как происходят дуэли. С третьей стороны, знакомство с братом Лареты могло бы пригодиться для Маэта.
– Конечно, – ответил он. – Буду рад оказаться полезным.
– Тогда пойдем, это здесь, недалеко, – сообщил Комен. – Вон за тем поворотом на заднем дворе.
Дуэли в Раниге были разрешены. И место, указанное новым знакомым Михаила, давно облюбовали столичные бретеры.