Самозванец. Тетралогия
Шрифт:
Вот именно такой правдой и собирался воспользоваться Михаил. Правдой формальной и подразумеваемой.
Конечно же молодому человеку не нравилось водить за нос людей, которые доверяли ему. Но другого выхода он не видел. К тому же, утешал он себя, в случае успеха все эти люди получат достойное вознаграждение. Пройдя еще немного по комнате и продумав все мелочи, он спустился вниз.
– Ну что, тебе лучше? – озабоченно спросил Маэт, увидев его.
– Лучше, – ответил тот, и это было абсолютной правдой.
– Может, все-таки пофехтуем? – предложил Торк, которого Маэт уже замучил своими
– Пофехтовать можно. Но я бы хотел сначала переодеться. Могу ли я опять воспользоваться твоим гардеробом, Маэт?
– Конечно! Выбирай что захочешь! – пылко воскликнул тот. – Все мое имущество в твоем полном распоряжении!
– Вон, кстати, господин Ферен идет, – Торк кивнул на фигуру, показавшуюся из-за угла.
– Я пойду переодеваться, – сообщил Михаил, – а ты, Маэт, пока введи своего отца в курс дела.
Молодой человек попросил об этом неспроста. В его планы входило то, чтобы Ферен-младший поговорил со своим отцом до того, как это сделает Михаил. И Маэт конечно же согласился. Он предполагал, что подобная просьба вызвана тем, что любые новости сын до отца донесет мягче и яснее, чем чужой человек.
Пока гость переодевался, Маэт успел рассказать отцу обо всех сегодняшних событиях.
Выдержав небольшую паузу, молодой человек вышел из своей комнаты и приблизился к Ронелу. Он был готов к разговору. Надо сказать, что отец Маэта тоже был вполне подготовлен, находясь в своем состоянии «детектора лжи».
– Что я узнал?! – вскричал старший Ферен. Он выглядел очень взволнованным. – Это все правда, что мне рассказал сын? Ты – Нерман, наследный принц?!
Михаил откашлялся и с трагическим видом начал:
– Позволь мне рассказать все с самого начала. В этом мире у меня нет ни отца, ни матери. Есть только ишиб Аррал. Который спас меня, когда я только появился под этим солнцем. Почти всю свою жизнь здесь я провел в деревне Камор. Аррал обучил меня многим вещам, практически дал мне все, что мог. За что я чрезвычайно благодарен ему. Когда же пришло время увидеть «дядюшку», я отправился в столицу. Разумеется, король не признал во мне своего племянника. Да и как могло быть иначе? Ведь он думает, что его племянник мертв. Я никогда не видел раньше Миэльса, но он произвел на меня отвратительное впечатление. Более тупого и самодовольного человека мне, возможно, даже встречать не приходилось. После аудиенции я долго колебался, говорить ли о моих планах твоему сыну. Но потом решил – будь что будет. И рассказал ему все, что решил рассказать!
Может быть, ловкий адвокат или даже опытный дипломат справились бы с задачей и лучше, но Михаил все равно превзошел сам себя. Он не сказал ни слова лжи. И теперь внимательно наблюдал за выражением лица собеседника. Оно менялось прямо на глазах. За время краткого рассказа Ронел пережил бурю противоположных по знаку эмоций, выражение его лица постоянно менялось… Наконец он успокоился и как-то по-доброму, легко улыбнулся.
Ферен-старший был счастлив. Долгое, долгое время он думал о том, что будет со страной, что будет с его семьей, с его детьми, что будет с ним. Он ярко видел распад и гибель страны. Еще лет пять подобного правления, и, возможно, все было бы кончено.
Ферен-старший в свое время давал присягу королю Миэльсу, но теперь выяснилось, что король-то ненастоящий. Значит, и присяга недействительна!
– А что, Аррал – великий ишиб? – спросил Ронел.
Это был сложный вопрос. Михаил еще больше сосредоточился.
– Многие, многие люди считают его никудышним ишибом, – ответил он. – Но он еще покажет свою мощь! В будущем, когда он не будет ни от кого скрываться!
Услышав сказанное, старший Ферен понял, что таинственный Аррал достиг немалых высот в сокрытии своего истинного аба и что научил этому и Михаила.
Ронел хотел задать еще один уточняющий вопрос, но Михаил увидел это и поспешил опередить старика. Оказаться под градом вопросов, на которые нужно отвечать только честно, в его планы не входило.
– Только я сразу хочу всех предупредить! – воскликнул он. – Я категорически против рабства! И немедленно его отменю по восшествии на престол!
Это восклицание достигло своей цели. Все уточняющие вопросы были забыты, а присутствующие сосредоточились на вопросе рабства. Это ведь неслыханное дело – рабство существовало испокон веков, а тут, вот так внезапно, кто-то хочет отменить устоявшийся порядок. Оживленная дискуссия по этому поводу очень устраивала гостя Ференов.
Его пытались переубедить, но он был неуступчив. В конце концов Ронел с грустью подытожил, что богачи их не поддержат. На чем вопрос и был закрыт. Ни Михаил, ни присутствующие не разбирались толком в экономике. У Ронела было маленькое поместье, которым он не управлял, а самозваный принц вообще не имел к управлению никакого отношения. Они и предположить не могли, что отменять основы заведенного порядка вещей совсем непросто. Если знание умножает скорбь, то незнание умножает счастье. Обсуждая вопросы отмены рабства, заговорщики были счастливы.
– Что же ты собираешься делать потом? – спросил Ронел, когда вопрос о рабстве, по их представлениям, был решен.
– Женю твоего сына на Ларете Каретт и сделаю Торка уру, – ответил молодой человек с улыбкой.
Может быть, это было и шуткой, но очень правильной шуткой. Обычно после таких шуток короли приобретают самых верных и надежных вассалов. А Маэт уже сейчас был готов бежать и свергать Миэльса.
– У меня есть много друзей, – сказал Ронел. – Они мне безгранично доверяют и помогут нам, мне надо лишь слегка подготовить их к такому повороту. Конечно же все нужно делать очень осторожно. Лучше формировать отряд, когда тебя, принц, нет в столице. На всякий случай.
– Пока не называйте меня принцем, – попросил Михаил. – Называйте по прежнему имени. А то еще случайно на публике назовете так, а кто-нибудь услышит.
Затем разговор перешел к планам захвата власти.
– Имеет ли смысл устраивать переворот в столице? – спросил Торк.
– Нет, – покачал головой Ферен-старший, – даже если удастся свергнуть Миэльса, на троне Ксанту не удержаться. У всех четырех родов здесь сконцентрированы слишком большие силы. И этим семействам будет что терять.