Самозванец

Шхиян Сергей

– Говорю, будет ураган, значит будет! Пойдем скорее, тем более, что я по тебе уже соскучился.

– Уже? – игриво спросила она. – Что нам, ночи не хватит? Ну, давай еще немного погуляем!

– Тебе хочется вымокнуть, или чтобы на голову свалилось дерево? – спросил я, не давая вернуться назад.

– Нет, правда, ничего не будет, сам смотри, на небе нет ни тучки!

– Тогда давай поспорим, если я окажусь прав, ты будешь всегда меня слушаться!

– А если я выиграю?

– Тогда я тебя. Договорились?

Условия пари показались девушки такими соблазнительными,

что она без раздумий кивнула головой.

– А когда он будет?

– Скоро. Как только царь войдет на Красную площадь.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда. Сорока на хвосте принесла.

– А как же Ваня?

– Ничего, он мужчина, не пропадет.

Чем дальше от центра, тем меньше оставалось народа на улицах. Действительно, историки не ошиблись, почти весь город собрался к Кремлю приветствовать нового царя.

Единственно, кого мы встречали, это конные разъезды казаков и реже пеших стрельцов, присматривающих за порядком. На нас никто не обращал внимания, и мы без помех вернулись домой. Здесь тоже не оказалось ни одной живой души.

– Пойдем, помоемся, может быть, в бане осталась горячая вода, – предложил я. Выглядели мы после похода не самым лучшим образом, как будто вернулись из дальнего путешествия: одежда грязная, сами пыльные, с лицами в потеках от пота и слез.

Вода в бане действительно была, да и сама она не успела простыть за ночь и утро. Теперь можно было не стесняться, и мы, быстро раздевшись, пошли смывать с себя городскую пыль. Заниматься «глупостями» в неприспособленном помещении не имело смысла, нас ждали более комфортабельные условия, поэтому, кроме мытья, мы почти ничем не занимались.

– Давай я постираю белье и платье, – предложила Наташа, когда мы завершили водные процедуры.

– А во что оденемся?

– Так до избы добежим, все равно ведь никого нет!

Довод был резонный, а одежда грязная.

– Ладно, давай стирать вместе, я тебе помогу, – предложил я.

Наташа удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы в четыре руки быстро простирнули наши скудные одеяния и, забрав мокрые вещи, вышли из бани. За тот неполный час, что мы мылись, в природе все переменилось. По небу несло низкие черные тучи, свистел ветер, прижимая к земле траву.

– Скорей! – крикнул я и, схватив девушку за руку, бегом потащил к избе. Едва мы оказались внутри, как оглушительно ударил гром. Наташа испугано вскрикнула и прижалась ко мне не успевшим остыть телом. Я подхватил ее на руки и отнес на полати. Наше выстиранное белье оказалось на полу, но в течение получаса мы о нем не вспоминали.

За стенами грохотала гроза, в щелях свистел ветер, а мы предавались бурному празднику плоти.

– Ну, что, был ураган? – спросил я, наконец, отрываясь от этого нежного, страстного великолепия. – Кто выиграл?

– Ты мне скажешь, откуда это узнал? – совершенно трезво, так как будто только что не было страстных стонов и бессмысленных выкриков, спросила она.

– Может быть, когда-нибудь, и скажу, – тем же серьезным тоном пообещал я.

Потом мы опять занимались любовью. До вечера с празднества

так никто и не вернулся, так что времени У нас оказалось достаточно, чтобы уморить друг друга ласками. Я, кажется, начал серьезно влюбляться. Не знаю, что чувствовала ко мне Наташа, но внешне у нас складывались самые нежные отношения. Мне было приятно на нее смотреть, обнимать, целовать, ну и все прочее, что бывает между людьми в период первой страсти. Разница в культурах пока никак не сказывалась. Мне было легко и приятно с ней, и ее недавнее прошлое никак не напрягало и не сказывалось на наших отношениях.

– Тебе хорошо со мной? – спросил я, когда ни на что другое, кроме разговоров, не осталось сил.

– Ты сам не видишь? – вопросом на вопрос ответила она. – Я даже не думала, что может быть так замечательно!

Я хотел сказать, что жаль только, что так будет не всегда, но не сказал. Зачем было омрачать первый день нашего нежданного медового месяца.

– Дай я тебя поцелую, – попросил я, уже не в силах переползти на ее сторону полатей.

– Опять? – удивилась она.

– Нет, на сегодня все. Скоро должен вернуться Ваня.

– Он давно с тобой?

– Несколько месяцев. Мальчик сирота, у него никого нет.

– У меня, получается, тоже.

– Расскажи мне о себе, – попросил я. Девушка задумалась. Потом повернулась светлым в полумраке избы лицом, легла на бок.

– Не знаю, что и говорить. Раньше мы жили в Москве в большом доме, но я тогда была совсем маленькой и почти ничего не помню. Батюшка был у царя боярином или кем-то еще, я точно не знаю. Помню только, что мы были очень богатыми, и у нас было много холопов. Потом за что-то попал в опалу...

– Не знаешь, при каком царе?

– Нет, я в царях не разбираюсь. Наверное, при Иване Грозном, это давно было.

Я прикинул, сколько это могло быть лет назад, скорее всего лет пятнадцать. Тогда был самый конец царствования Ивана или начало правления Федора.

– Не знаешь, за что его прогнали?

– Откуда? С девочками о таких вещах не говорят. Мы переехали в деревню. Потом была чума, матушка и все братья и сестры заболели и умерли. Остались в живых только мы с отцом.

Наташа надолго замолчала, вспоминая и переживая то страшное время. Потом продолжила:

– Батюшка после смерти матушки совсем изменился, начал пить хмельное, набрал целый дом холопок, и с ними... Ну, то же, что мы с тобой сейчас делали. Я была уже большая и все понимала.

Наташа опять замолчала, игриво толкнула меня в плечо. Мы поцеловались.

– Про меня батюшка почти не вспоминал. Я жила с кормилицей. В людских знаешь, что делается? Поневоле все узнаешь. Потом встретила соседского сына Афанасия. Мы с ним и слюбились. Он стал говорить, что мы убежим от родителей в Литву и там станем богато жить. Он сделается рыцарем, и у нас будет свой замок. Я, дура, и поверила. Нужно было сначала пойти к попу окрутиться, а потом уже давать. Знал бы ты, какой он был ласковый, как меня уговаривал! Да мне и самой было любопытно попробовать. Вот и допробовалась! Если бы ты не встретился, то осталась одна дорога, в омут головой.