Самозванец
Шрифт:
– Так в чем дело, иди сюда...
– Нет, – отстранилась она, – вдруг кто-нибудь войдет!
– Что-то это тебя раньше не останавливало.
– Мало ли что. было раньше, раньше и ты был совсем другим! Если я тебе стала не нужна, так и скажи. Только я не могу быть с тем, кто меня не почитает!
– Ясно.
Теперь стало понятно, куда она клонит.
– Что тебе ясно?
– Ну, если я хочу с тобой спать, то должен ходить перед тобой на полусогнутых.
– На чем ходить? – не поняла Наташа.
– Все, проехали.
– Ты стал совсем
– Знаешь, ты тоже.
– Что я тоже?
– Сильно изменилась, сразу видно, что папина дочка.
Мне показалось, что Наталья не поняла и половины того, что я сказал, но и того, что до нее дошло, хватило, чтобы обидеться и постараться это скрыть. Ссориться перед поездкой в имение отца ей никак не хотелось. Потому она ласково улыбнулась и спросила:
– Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?
– Пожалуй.
– Вот и хорошо. Может быть, ты еще немного поспишь? Тогда выедем позже. Только лучше засветло доехать, а то можно и к разбойникам попасть. Говорят, в лесах такие страсти творятся!
– Да ладно, как-нибудь переживу, Надо же тебя на похороны отца доставить.
– Тогда вставай, я Ване седлать давно велела. Он уже, поди, нас заждался. А по дороге можно в хорошем трактире пообедать. Я один знаю, там такой вкусный взвар готовят!
Я с интересом смотрел на девушку. Конечно, оборотистость и деловитость – хорошие качества, но иногда, в частных отношениях, они бывают явно избыточными. Однако начинать выяснять отношения желания не было. Тем более что мне прозрачно намекнули, что с послушанием будут увязаны и ночные радости.
Я надел кольчугу, шлем, проверил оружие, и мы вышли во двор. Оседланные лошади ждали возле крыльца. Ваня соскочил с жеребца покойного дьяка и бросился помогать Наталье сесть в седло его Зорьки. Потом, как мне показалось, все время выжидающе смотрел на Наталью, словно ждал ее похвалы и знаков расположения. То ли влюбился, то ли признал за лидера нашей маленькой группы.
– Ну что, едем? – спросил я, словно исполняя формальные обязанности старшего.
– Погодите, мне нужно сойти, – смущенно улыбнувшись, сказала девушка и просительно посмотрела на меня, ожидая, что я помогу ей спуститься с лошади. Мне делалось все интереснее наблюдать за ее маневрами. Стало понятно, что все, что она делает последнее время, неспроста, и имеет какую-то определенную цель.
Я ей помог, и она, не торопясь, удалилась в хозяйскую сталчковую избу, говоря попросту, в туалет. Конечно дело житейское, но посадить мужиков в седла, а самой полчаса заседать в клозете – действие, которое явно имело какую-то психологическую нагрузку.
– Заждались? – вернувшись, весело спросила она, одаривая нас очаровательными улыбками.
– Нет, ничего, ты недолго, – подобострастно ответил Ваня.
– Едем! – теперь уже утвердительно сказала она и первой тронула лошадь.
Оказалось, что даже формальное лидерство перешло в ее слабые нежные ручки. Однако Наташа не учла одной мелочи. Мой донец никому не позволял скакать впереди себя. Он тотчас обошел Зорьку
До городских ворот мы добрались безо всяких задержек. Время было самое разъезжее, около восьми часов утра, и не приходилось объезжать улицы, перекрытые рогатками, как это часто случалось в неурочные часы. Стрельцы выпустили нас из города беспрепятственно. Их больше интересовали приезжающие, а не отъезжающие.
На свежем воздухе мне немного полегчало. Обруч, с утра опоясавший голову, ослабел, и я даже начал получать удовольствия от быстрой езды. Наши кони шли хорошей рысью, так что скоро мы оказались далеко за городом.
Об остановке на обед в известном Наталье трактире разговора больше не заходило, и я, уехав из дома без завтрака, начал чувствовать голод.
– Наташа, надо бы остановится, поесть, – сказал я, придерживая донца, когда мы въехали в какое-то большое село с трехкупольной церковью.
– Потерпи немного, скоро доедем! – весело крикнула она, пришпорила Зорьку и ускакала вперед.
Я догнал ее, и мы поехали рядом.
Как бы ни уверена была Требухина, что ее отец умер, без подготовки соваться в осиное гнездо я не хотел.
– Наташа, давай сначала остановимся в соседнем селе и все разузнаем, – предложил я.
– Зачем?
– Если ты ошиблась...
– А с чего ты решил, что я ошиблась? – удивилась она.
– Тебе что, мало было просидеть ночь в подполе? – вопросом на вопрос ответил я, не собираясь затевать диспут о ее способностях к предвиденью.
– Подумаешь! Если бы не захотела, то и не сидела бы, – ответила она, почему-то отвернувшись в сторону. – Как-то я ведь жила до встречи с тобой!
Ответить на это мне было нечего. Получилось, что я без спроса вмешался в ее личную жизнь и оказал ей непрошеную услугу.
– Извини, не знал, – после долгой паузы единственное, что нашел сказать я.
– Ничего, что было, то прошло, – примирительно откликнулась девушка.
Дальше мы ехали молча. Естественно, мое настроение заметно ухудшилось. Думаю, что у любого нормального человека тут же возникла к любимой масса вопросов. Появились они и у меня. Однако для проникновенного разговора момент был не самый подходящий, лошади шли приличной рысью, и между нами было метра два дистанции. Однако я все-таки попытался резюмировать ее странное высказывание:
– Если тебе не нужна моя помощь, то будет лучше, если к себе домой ты поедешь одна.
– Как это одна? – удивилась Наташа.
Она подъехала ближе, и теперь мы скакали, можно сказать, ноздря в ноздрю. Девушка смотрела на меня с удивлением, как будто я ляпнул невероятную глупость.
– Я провожу тебя до вашего имения и вернусь в Москву. Если ты уверена, что тебе ничего не грозит, то справишься и сама.
– Нет, мы должны приехать туда вместе, – уверенно, как о деле решенном, сказала она и вернулась на старую позицию в двух метрах от меня.