Самозванец

Брэдли Селеста

– Здравствуйте, мисс Клара.

– Здравствуй, Роза, – тепло приветствовала ее Клара. – принесла тебе угощение. На этот раз лимонный кекс.

Девушка просияла, дождалась, пока Клара, усевшись, начала выкладывать содержимое корзинки, и только потом села сама.

Клара впервые встретила горничную из соседнего дома, когда после смерти Бентли убирала на чердак его вещи услышав чьи-то приглушенные рыдания, она не очень удивилась, более что в тот период сама время от времени роняла слезинку.

Клара тогда подумала, что это Беатрис поднялась

наверх, чтобы наконец помочь ей. Потом поняла, что всхлипывания доносятся откуда-то со стороны, не говоря уже о том, что тихий плач совсем не походил на театральные причитания Би.

Она пошла на этот звук к дальней стене чердака, где дом Траппов выходил на террасу, соединяющую дома вокруг весьмa престижной площади Смайт-сквер.

Никогда прежде ни один звук не проникал сквозь непроницаемую каменную стену, разделявшую соседние дома, но по какой-то причине эта стена была не закончена и представляла собой тонкую деревянную перегородку.

Рыдания не прекращались, оставаясь все такими же тихими. Тронутая до глубины души, Клара опустилась на колени рядом со стеной и тихонько постучала:

– Эй! Вам плохо? Я могу вам помочь?

Всхлипывания стихли. Клара села на пол, прислонившись спиной к стене.

– Я и сама плакала, – произнесла она, прижав щеку к грубому дереву. – Когда человек одинок, печаль лишь усиливается.

Продолжительное время она не слышала ни звука, потом донеслось громкое сопение. Ободренная, Клара продолжила:

– Я печальна, потому что оплакиваю кончину.

Опять сопение, потом послышался тонкий голосок.

– Чью?

– Моего супруга. Он был солдатом и сражался на Пиренейском полуострове.

– Его погубил Наполеон?

Клара печально покачала головой:

– Нет. Кончина Бентли не была героической. Он поскользнулся и сломал шею, когда шел в уборную.

Последовало продолжительное молчание. Потом Клара услышала сдавленное хихиканье. Момент был совершенно неподходящим для веселья, Клара это понимала, но не смогла удержаться и тоже хихикнула. Затем сдерживаемый смех прорвался, и Клара вместе с незнакомкой по другую сторону стены засмеялась, пока слезы не потекли по ее щекам.

Когда наконец ее смех со слезами пополам утих, Клара вытерла глаза, пытаясь найти в себе раскаяние, но почувствовала, что ей стало легче.

– Вы его любили?

Клара медлила с ответом. Потом наконец сказала:

– Он мне нравился. Немного легкомысленный и не слишком ответственный, он все же был добрым. Если бы мы прожили вместе какое-то продолжительное время, возможно, я полюбила бы его. Но его призвали вскоре после нашей свадьбы.

На самом деле – до свадьбы, именно поэтому она и вышла за него замуж, охваченная нехарактерным для нее приступом романтической и патриотической лихорадки. Типичное замужество военного времени, подумала она. Нелепая шутка. Бедный Бентли. Все самые важные моменты в его жизни были чередой банальных и злых розыгрышей. Она вновь вытерла глаза и повернулась к стене.

– Почему

ты плакала?

– Моя спина. Очень больно.

– Спина? Ты поранилась?

– Нет, мисс. Это от кнута.

Клара пришла в ужас.

– Тебя стегали кнутом?

– Это не так страшно. – Ее голосок дрогнул. – Не так опасно, как было, когда я пролила чай на гостя.

– Тебя отстегали кнутом за пролитый чай?

– Ну, он был очень горячий, мисс. А я такая нескладная. Но больше я чай не проливала. На этот раз меня наказали за то, что я плохо вытерла пыль на стойке перил.

Клара не могла этого вынести. Теперь, когда она находится в зависимости от сестры Бентли и его зятя, она жалеет себя, считая свою жизнь ужасной. Ей стало стыдно, когда она вспомнила просторную комнату в уютном доме Беатрис Трапп, где у нее не было более обременительных обязанностей, чем помогать Би присматривать за двумя спокойными и покладистыми девочками.

При этой мысли Клара зябко поежилась и почувствовала, что доска за ее спиной еле держится. У нее появилась идея.

– Послушай, как тебя зовут?

– Меня зовут Роза, мисс.

Клара изумилась:

– Надо же! Мы тезки. Меня зовут Клара Роза. – Она снова наклонилась к стене и тихонько постучала. – Роза, надави нa эту доску.

Она попыталась обхватить доску кончиками пальцев, но не смогла найти упора. Потом толчок с другой стороны выдвинул доску вперед, и Кларе удалось схватить доску по бокам. Не обращая внимания на занозы, Клара с силой дернула ее. Сухое дерево заскрипело, освобождаясь от старых гвоздей, и доска подалась.

Неровный свет сальной свечи проник в отверстие. Клара увидела домашний чепец и изнуренное худенькое личико.

– Здравствуйте, мисс.

Увидев залитое слезами лицо и впалые щеки, Клара молча протянула руку. Девушка робко взяла ее и с помощью Клары протиснулась в образовавшееся отверстие.

Когда девушка выпрямилась, Клара с удивлением увидела, что они практически одного роста. Они действительно во многом походили друг на друга. Они были одного возраста, имели одинаковый цвет волос и глаз. И почти одинаковое имя.

Пораженная этим необычным сходством, Клара испытала странное чувство – она словно смотрела на себя со стороны, видя себя такой, какой могла бы быть, не имей она тех преимуществ, которые ей были даны при рождении.

– Боже, вылитая я, – прошептала Клара.

Роза моргнула и тыльной стороной ладони вытерла нос.

– Что такое, мисс?

Клара покачала головой и улыбнулась:

– Не важно. – Она потянула Розу за руку: – Пойдем спустимся в кухню. Выпьем по чашечке хорошего чаю, а кухарка помажет твою спину.

Роза отпрянула:

– Ой, нет! Я не могу. Вы очень добры, спасибо, мисс, но я должна идти работать, иначе меня снова накажут или выгонят!

– Ну и пусть… – Клара едва не произнесла: «Пусть выгонят», – но осеклась. Будь у девушки выбор, она вряд ли осталась бы у своих жестоких хозяев.