Самозванка
Шрифт:
— Понятия не имею, — покачала головой девушка.
Братья вышли из гостиной, решив начать поиски документа с библиотеки.
Братья вошли в крошечное темное помещение. Джон тихо сказал младшему брату:
— Все твои чувства написаны у тебя на лице. Я ведь говорил тебе, чтобы ты был осторожным.
Блэйк нашел спички и засветил лампу.
— Ты что… с ума сошел? О чем ты говоришь? Неужели его сострадание к девушке так заметно?
— Ты, возможно, этого не замечаешь, но твои чувства к юной вдове очевидны для
— Да… но она скорее ребенок, чем женщина. Ничего помимо простой симпатии я к ней не испытываю. Кроме того… она же в трауре. Я бы выразил сочувствие любому, будь он на ее месте.
— Ночью ты не думал о ней как о ребенке, — резонно заметил Джон. — Возможно, она юна, но она вовсе не ребенок. Кроме того, я ясно вижу, к чему могут привести подобные выражения симпатии. И остальные это видят тоже.
— Никуда мои симпатии не ведут, — огрызнулся Блэйк. По правде говоря, он еще не разобрался в своих чувствах.
— Полагаю, ты обманываешь самого себя, — мудро заметил Джон.
— Могу уверить тебя, — торжественно произнес Блэйк, — никому никаких неприятностей от моих чувств не будет.
Братья принялись с усердием перебирать книги и бумаги, оставленные сэром Томасом на бюро. Несколько карандашей, книга о строении насекомых, несколько неиспользованных листков веленевой бумаги. Блэйк выдвинул ящичек и присвистнул:
— Джон, я думаю, кто-то догадывался о том, что жизнь сэра Томаса подходит к концу.
С этими словами Блэйк достал большой конверт, на котором черными чернилами было выведено:» Последняя воля и завещание сэра Томаса Гудвина, имеющего личные заслуги перед английской короной «.
Глава 6
Виолетта стояла у окна. Она была ошеломлена случившимся. Много раз на своем недлинном веку она видела смерть. Но всегда это было иначе. Сэр Томас дал ей почти все, о чем она могла только мечтать. Он был так добр к ней. Но жизнь странная штука: в ней нет места справедливости, в ней есть место только тем, кто умеет бороться и выживать. Кроме того, она должна была быть готова к такому исходу: когда они познакомились, сэр Томас был достаточно пожилым человеком.
Виолетта опасалась за себя и за свое будущее. Теперь, когда сэр Томас умер, что с ней будет? Правда, даже в роли его жены она никогда не чувствовала себя в полной безопасности. Теперь у нее и вовсе не было ни в чем уверенности. Ей начали чудиться грязные улицы Сент-Джилса. Она стала вспоминать свое голодное и нищее детство. За последние шесть месяцев ей почти удалось забыть, каково это быть бездомной, и ей очень не хотелось вновь начинать мытарства по жизни.
Виолетта вытерла слезы рукавом. А что, если сэр Томас забыл упомянуть ее в своем завещании? Они состояли в браке всего каких-то шесть недолгих месяцев. Тогда Джоанна Фелдстоун,
Графиня подошла к девушке и нежно произнесла:
— Мужайтесь, дорогая, все будет хорошо.
Виолетта взглянула в лицо милой женщины. Что знает о жизни эта блестящая графиня? Разве она может понять ее, Виолетту? У графини есть все. У Виолетты есть только верный Ральф и этот дом, впрочем, возможно, что дома она уже лишена.
Улыбаясь, в гостиную вошли братья. Виолетта затаила дыхание. В руках Блэйка был конверт, глаза его сверкали радостью.
— Мы нашли его.
С этими словами он подал конверт отцу. Граф сломал печать, вскрыл конверт, вынул документы и взглянул на титульный лист.
— Согласно закону, завещание подписано священником и Хэрольдом Кипсоном и заверено нотариусами весьма солидной лондонской фирмы. Содержание завещания весьма просто. Сэр Томас Гудвин оставляет этот дом со всей мебелью и имуществом в наследство своей жене леди Виолетте Гудвин. Все денежные средства переходят его единственному ребенку, леди Джоанне Фелдстоун.
Услышав это, Виолетта без сил опустилась в ближайшее кресло. Она почувствовала такое облегчение, что пот выступил по всему ее телу и нижнее белье прилипло к коже. Она вновь ожила. Теперь ее никто не выгонит из дома.
— Так он оставил дом и имущество ей? — негодовала Джоанна. — Ей?!
— Мне, — твердо ответила Виолетта.
— Боюсь, что да, — подтвердил граф. — Я оставлю завещание у себя и прослежу, чтобы стряпчие оформили все необходимые документы.
— Отец последние полгода был невменяемым, — взревела Джоанна. — Я это так не оставлю. Я все силы положу на то, чтобы вернуть себе этот дом, мой дом. Я сделаю все, чтобы выкинуть ее на улицу, туда, откуда она появилась.
— Ступайте вон! — вскочив с кресла, закричала Виолетта. — Вы же слышали, что сказал граф. Это мой дом! Проваливай, старая жирная свинья!
— Леди Гудвин, — попыталась урезонить ее графиня.
Виолетта не обратила ровно никакого внимания на слова леди Сюзанны. Впервые за шесть месяцев она сказала своей падчерице то, что хотела, и как хорошо она при этом себя чувствовала!
— Леди Фелдстоун, вы же слышали, что вам сказала леди Гудвин, — невежливо обратился к ней Блэйк.
Джоанна медлила. Она перевела взгляд с Блэйка на Виолетту, потом оглядела всех присутствующих, резко поклонилась графу и графине и прошествовала к двери, сопровождаемая своим мужем бароном. Входная дверь захлопнулась за ними с таким шумом, что стены дома заходили ходуном. Виолетта стояла неподвижно, скрестив руки на груди.
— Леди Гудвин, — мягко начала разговор графиня, — я полагаю, вы измождены морально и физически. Позвольте я вызову вашу горничную. После столь тяжелого дня вам бы следовало отдохнуть.