Самозванка
Шрифт:
— Вы, очевидно, как это у вас говорят, голодны?
— Думаю, что да, — согласилась Виолетта.
— Ешьте. Я мадам Лангдок.
Молодая женщина едва не поперхнулась.
— Так вы… владелица всего этого?
— Да, — гордо улыбнулась дородная француженка. Виолетта справилась с печеньем, и мадам Лангдок задала очередной вопрос:
— Вам уже лучше?
— Да. Спасибо. Вы очень добры.
— Что с вами случилось? Вы молоды, красивы, но очень печальны. Это… мужчина?
Виолетта почувствовала, как щеки ее заливает румянец.
— Ну
— Да, — прошептала Виолетта. — Я печальна. Я совершенно потеряна.
— Значит, вы его очень любили.
— Очень. Всегда. — Слезы снова подступили к глазам.
— Тогда… не отправится ли вам к вашему возлюбленному и не открыться ли ему? Я уверена, что он тоже вас любит.
— Мы разводимся, — всхлипывая, прошептала Виолетта.
— Это невероятно! — даже рассердилась владелица магазина. — Что за наглец!
— Все так сложно, — шмыгнула носом Виолетта.
— В любви все сложно, — наставительно сказала мадам Лангдок. — Но развод в наше время… нет, это невозможно.
— Видите ли, он женился, чтобы защитить меня. Но мадам… я стояла возле витрины вашего магазина, потому что надеялась получить работу. До замужества я некоторое время служила в подобном магазине Лондона, у леди Алистер. Нет ли у вас работы для меня?
Виолетта сложила руке в мольбе.
— Мадам, я труженица. Я люблю учиться. Обещаю, что через несколько месяцев буду безукоризненно говорить по-французски. Работа станет для меня всей жизнью, о, мадам…
— Бедняжка, я вам верю. Я не собиралась нанимать новых продавцов, но вас я выручу. Я уже начала подумывать о том, что сама я могла бы работать меньше.
Виолетта выпрямилась. Впервые после того, как она рассталась с Блэйком, жизнь стала приобретать для нее смысл.
— Да, дорогая, — подтвердила сердобольная мадам. — Я уже не молода, а работа у меня трудная.
Едва она завершила фразу, как двери распахнулись и в магазин вошли три изысканно одетые дамы. Навстречу им поспешил продавец. Мадам Лангдок поднялась.
— Завтра вы можете приступить к работе. А сегодня… я настаиваю, чтобы вы хорошо поели и отдохнули.
Вслед за мадам встала и Виолетта.
— Мадам Лангдок, вы очень великодушны, но вы не пожалеете о своей доброте. Обещаю вам, мадам.
— Я знаю людей, моя дорогая, и совершенно уверена в том, что не пожалею о своем решении.
Письмо, датированное первым декабря 1858 года начиналось так:
«Моя дорогая Катарина!
Париж самый прекрасный город на свете! Я счастлива как никогда. Я живу в маленькой квартирке, расположенной в домике, построенном двести лет тому назад. Консьержем служит старик, который каждое утро по собственному желанию приносит мне свежий круассан из пекарни напротив. Я уже немного говорю по-французски и с увлечением изучаю этот мелодичный язык. Я работаю в магазине для женщин. Это самый изысканный магазин Парижа. Я люблю свою работу, людей, которые
Конечно, я по-прежнему продолжаю учить английский язык. Каждый вечер до поздней ночи, какой бы усталой я ни была, я занимаюсь по тем книгам, которые вы мне дали. Сейчас я пытаюсь читать Шекспира. Как это тяжело! Это письмо я написала сама.
Я надеюсь, что Джон чувствует себя лучше. Пожалуйста, передайте ему, графу и графине мои наилучшие пожелания. Я желаю вам всего наилучшего. Я очень скучаю по вам. Я надеюсь, когда-нибудь мы сможем сесть друг против друга и поболтать как в старые добрые времена.
Мои наилучшие пожелания.
Ваш верный друг Виолетта Гудвин».
Катарина дважды перечитала письмо. Руки ее дрожали. В письме не было ни единого упоминания о Блэйке. Тон письма был таким, будто отправитель пытался убедить адресата в своем безмятежном счастье. Так ли это?
Катарина не знала, что и подумать. Со дня исчезновения Виолетты прошло около шести недель. Катарина помнила, как страстно была влюблена ее подруга в Блэйка. Неужели любовь прошла?
Что ж, если Виолетта счастлива, то она, Катарина, может только порадоваться за нее. Но что же тогда Блэйк? Он делал вид, что совершенно равнодушен к происходящему, а в глубине души страдал. Он был не просто предан Виолеттой, он был раздавлен. А ведь он этого не заслужил. Сначала Габриэлла, теперь Виолетта… Вряд ли он сможет поверить женщине в третий раз. Если бы Виолетта вернулась… впрочем, теперь она беглянка, и, если она вернется, ее приговорят к смерти за убийство сэра Томаса.
Катарина опустила письмо в ящичек бюро, оставив конверт с адресом Виолетты у себя в руках. Она отдаст его Блэйку. Это был первый и пока единственный знак о том, что Виолетта жива. Блэйк мог бы нанять детективов и выследить жену, но он решительно отказался от этой мысли.
Катарина поспешила вниз и велела закладывать лошадей.
В приемной Катарина дожидалась, когда Блэйк закончит беседу с клиентом банка, всякий раз ловя на себе восхищенные взгляды его молодого помощника. Наконец дубовая дверь отворилась, и на пороге появился грузный невысокий джентльмен в твидовом костюме, сопровождаемый Блэйком. Катарина улыбнулась, внутренне восхищаясь красотой Блэйка, его элегантностью и умением себя держать. Он был привлекательным молодым человеком, и Катарина не могла не отметить этого. Он был не просто красив, он был интеллигентен и великодушен. Катарина гордилась своей дружбой с лордом Блэйком.
— Какой приятный сюрприз, — улыбнулся Блэйк, целую Катарине руку.
Улыбка Катарины увяла, едва она заметила темные круги под глазами у Блэйка. Банкир пригласил приятельницу в кабинет.
— Блэйк, ты кажешься немного усталым, — попеняла ему Катарина. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Хорошо как всегда, — ответил молодой человек и закрыл дверь.
Катарина недоверчиво вздохнула, опустила руку в сумочку и подала Блэйку распечатанный конверт.